Чтение онлайн

Я не могу сказать.

Но ты его знаешь? Откуда?

Я не могу сказать!

В мыслях Майно засквозило отчаяние. Лахджа попыталась заглянуть глубже, но там словно стояла свинцовая плита.

Какой ты ершистый. Не переживай, мы поговорим о погоде и закруглим общение. В кои-то веки Я встретилась с кем-то из родни, а не ты. Можешь и потерпеть немного.

Майно примолк, но явно продолжал слушать в оба уха. Ревнует, что ли?

Загак все это время не переставал чесать языком. Посчитав, что Лахджа внимательно его слушает, он увлеченно рассказывал о музыке. О том, как после перерождения в демона открыл для себя многообразие музыки всех миров.

— …И вот тогда я услышал симфонию Чектрэски номер девять, — говорил он, подливая себе вина. — Представляешь? Моллюск. Существо без рук и лица. Но какую он пишет музыку!

— Обязательно послушаю, — пообещала Лахджа.

— В бытность смертным я мог слушать только храмовую музыку, а она, как ты знаешь… хотя, наверное, не знаешь. Откуда ты?

Лахдже почему-то не захотелось отвечать на этот вопрос. Однако…

— Не с Парифата, — уклончиво ответила она. — Вряд ли ты знаешь мой родной мир.

Она какое-то время еще поддерживала разговор, мягко пресекая попытки вызнать, где она сейчас находится и каково ее нынешнее положение. Загак казался туповатым амбалом, но Лахджа быстро поняла, что он не так уж прост. Да и Майно так отчаянно подавал мысленные сигналы, что и дурак бы понял — он что-то об этом Загаке знает, просто по некой причине не может сказать.

— Мам, мам, а где у нас шоколад? — раздался голос над ухом.

— А у нас нет шоколада, ты его весь съела, — охотно объяснила Лахджа. — Настали тяжелые безшоколадные времена.

— Неееееееет!..

— А с кем это ты говоришь? — живо заинтересовался Загак.

— Да!.. Извини, Загак, некогда говорить, пока.

Загак недоуменно уставился в кэ-око. Что это было? Она же сама ему позеркалила.

Но зато… его губы разъехались в ухмылке. Он первый из фархерримов пообщался с Тринадцатой, которую раньше называли Наложницей, а теперь все чаще — Отшельницей. Значит, она не погибла, как некоторые утверждают, а судя по исходящему сигналу — где-то на Парифате.

И ее дочь тоже с ней. Тоже жива. И они нуждаются, у них не хватает шоколада… это сущая мелочь, но говорит о том, что они не могут сотворять все, что пожелается.

Загак пока не знал, как воспользоваться этой информацией, но он намотал ее на ус.

Еще он приметил, насколько зажата и немногословна была Тринадцатая при общении с ним. Она старается скрыть информацию о себе — значит, чего-то боится. Она чего-то боится — значит, она уязвима.

При этом у нее есть связь с Паргороном, причем межмировая. И вот это уже любопытно.

Загак хмыкнул и втянул немного зелья бушуков. Забористая штука. Он ее и в бытность смертным любил.

За ужином все сидели какие-то недовольные. Майно был недоволен, что его жена треплется с какими-то мутными демонами. Лахджа была недовольна, что ей пытаются запрещать трепаться с мутными демонами. Астрид была недовольна, что кончился шоколад. Первые несколько минут все молча возили ложками в тарелках, и только пес Тифон простодушно рассказывал, как весело побегал по лесу за белками.

— Я думал, ты хотела порвать с Паргороном, — наконец оторвался от супа Майно.

— Ну хотела. Но… Паргорон меня так просто не отпускает. У меня там не только враги остались, друзья тоже есть…

— Понятно. И что мне теперь с этим делать?

— С чем?

— Ты знаешь, с чем.

— Не знаю. С чем?

— Мама, вот с этим! — демонстративно распахнула сервант Астрид. — Ни шоколада, ни конфет, ни печенок!.. даже тех сухих…

— Галет? — бесцветным голосом спросила Лахджа.

— Галет. Даже галет нет.

— Мы завтра вызовем лавку, — пообещал Майно.

Они с Лахджой перешли на мысленный разговор. Продолжали возить ложками в тарелках и одновременно бухтели друг на друга. В очередной раз устанавливали границы. Решали, можно ли Лахдже зеркалить в Паргорон, и если да, то кому и как часто?

Можно ли мне зеркалить Сидзуке?

Да.

Хорошо. Можно ли мне зеркалить Совнару?

Неприязнь. Сомнения. Зачем зеркалить Совнару? Если Совнару что-то от них понадобится, он сам придет.

— Я поела, пойду учиться считать, — печально сказала Астрид. — Надо спасти Златобородку. Мам, поучишь меня?

— Иди пока в сад, милая, — попросила Лахджа. — Мы с папой доедим, и вместе тебя поучим.

— Только посуду не бейте, — посоветовала Астрид, подставляя руку попугаю. — Пойдем, Матти, поучишь меня считать.

Лахдже с Майно стало стыдно. Но они продолжили устанавливать границы.

Про Зиммизхи я даже не спрашиваю. Но могу ли я связываться с незнакомыми импозантными мужчинами, чтобы обсудить музыку и литературу?

Вместо ответа Дегатти шарахнул кулаком по столу. Вопрос звучал иронично и нарочито провокационно, но Лахджа не смогла полностью скрыть, что ее таки взволновала подобная возможность.

И супруг не сдержался.

— Ты слишком мало знаешь о своей так называемой родне! — перешел он на устную речь.

— А что знаешь о них ты? — облокотилась на стол Лахджа. — Ты же о них что-то знаешь? Почему вообще ты знаешь о них больше, чем я?

Дегатти шумно втянул воздух. Он закусил губу, несколько секунд колебался, а потом проронил:

— Я довольно долго сидел у Корчмаря…

Он сразу завертел головой. И Лахджа тоже это услышала. Как будто далеко-далеко звякнул обеденный колокольчик. Тихо и ненавязчиво, просто как предупреждение.

— Не продолжай! — торопливо сказала она. — Я поняла. Сразу бы так и сказал.

И они, не сговариваясь, сменили тему. Лахджа сказала:

— Кстати, я сегодня утром познакомилась с нашим соседом. Очень милый старичок.

— Инкадатти, что ли?.. Милый?..

— Склочный, но милый. Давай пригласим его на ланч?