Чтение онлайн

А он правда сын эльфа и орчанки?

Да он сам точно не знает. Его подкинули к сиротскому приюту. Так что теоретически возможны оба варианта.

А я смотрю, Олиал слегка лицемерный… Сам-то ухаживает за человеческой девушкой…

Людей они называют «гемод» и допускают связи с ними, если только без брака и деторождения.

Ага, без брака… этого сложнее будет уговорить…

С Вератором тоже получится едва ли, он убежденный холостяк.

Перкеле. Ладно, я ни на что и не надеялась вот так сразу. Сидзука просто развлекается.

Сама вышла замуж и всех вокруг переженить хочешь?

Конечно. А что они ходят счастливые, свободные, улыбаются, по разным постелям шляются? Я дома сижу и пусть остальные сидят. С детьми.

Вератор назвал бы это низменным коварством женатых друзей… он и называет.

Вечеринка закончилась только в середине ночи. Гости расходились постепенно. Сначала часть отпрысков мэтресс Рокуалли увела своих детей, потом удалился Пордалли со своим кагалом. Откланялся Кацуари, который в этом шуме чувствовал себя не в своей тарелке и большую часть времени сидел в уголке. Его вызвался проводить Олиал, который неожиданно сильно накидался. Самоизгнался шепнувший что-то на прощание Сидзуке Вератор. Ушла и сама Рокуалли, которая долго вспоминала с Майно его родителей и беседовала с призраком дедушки Айзы. Они были добрыми друзьями до его кончины.

До упора сидел только Инкадатти. Он явно собирался уйти последним и, возможно, сделать на прощание пакость.

— Может, вам здесь постелить? — не выдержала Лахджа. — У нас есть гостевые комнаты. Понимаю, вы старый, день был долгий, а до дома вспашки полторы…

— Вы что ж, думаете, я пешком пойду? — фыркнул великий рунолог. — Мне вот это вот не за красивые глаза дали!

Он демонстративно потряс медным медальоном.

— Ага, вы увеличите эту штуку, зайдете внутрь и полетите в летающей тарелке? — догадалась Лахджа.

— Что?.. а так можно?..

— Конечно, — подошел Майно. — Вы разве не знали? Мы с женой всегда так путешествуем.

— Хватит из старика делать дурака! — не поверил Инкадатти. — Я старый, а не умственно отсталый!

Продолжая ворчать, он засобирался и в конце концов ушел. Выйдя за калитку, начертал в воздухе руну и исчез.

— Наверное, мне тоже пора… — неопределенно протянула Сидзука.

Уходить ей не хотелось. Она гуляла в саду, вдыхала аромат мокрого сада и земли, слушала пение соловья и хотела дождаться утра. Она уже лет десять не посещала мир смертных, с той злополучной поездки на пляж. У наложниц Хальтрекарока очень немного фактической свободы, даже самые любимые всегда словно на невидимой цепочке.

— Оставайся, сколько хочешь, — пожала плечами Лахджа, усевшись рядом на траве. — Пока Хальтрекарок о тебе не вспомнит.

— Не очень хочется жить в напряженном ожидании, — обхватила колени руками Сидзука. — И там Мамико.

— К слову… есть у меня одна уловка… сложная, и ты лишишься вечной юности, но…

— Продолжай.

Лахджа изложила суть. Новое имя, магический ритуал, свадьба, брачная ночь.

— Спасибо, — без особого восторга сказала Сидзука. — Лучше, чем ничего.

— Было б это легко, от Хальтрекарока половина жен бы разбежалась, — чуть уязвленно сказала Лахджа. — Кроме того, я не могу быть к этому причастна. На меня он и так уже зол. Если я начну еще и выкрадывать его жен, он точно плюнет на все правила и лично свернет мне шею.

— Ясно… буду крутиться сама. Как обычно.

— Кстати, спасибо, что принесла мое колье, — мило улыбнулась Лахджа. — Я-то думала, что навсегда его потеряла.

— Не за что, — крайне неохотно расстегнула замочек Сидзука.

Она явно не помнила, у кого заиграла эти сапфиры, и теперь досадовала на себя, что надела именно их. А Лахджа бы, возможно, и не обратила внимания, позволила подруге оставить украшение себе… но это все-таки подарок Князя Тьмы! Не какого-то рядового беса, а самого Асмодея!

— А где сережки и браслет? — спросила Лахджа.

— Абхилагаша нашла и забрала, — не моргнув глазом, соврала Сидзука.

— Ладно, на следующую вечеринку пригласим Абхилагашу. Нам с ней больше нечего делить, так что мы наверняка станем лучшими подругами.

— Да верну я тебе эти вонючие цацки! — засопела Сидзука. — Подавись, демон!

Мимо прошла Астрид. Даже проползла, скорее — она раздвигала траву и негромко звала:

— Пырялка!.. Пырялка!..

— Дитя мое, что ты делаешь? — спросила Лахджа.

— Пырялка пропала, — сказала Астрид со странной смесью горя и облегчения. — Нигде нет.

— Думаешь, кто-то из соседей прихватил? — спросила Лахджа, с намеком глядя на Сидзуку.

— Тогда мы пойдем на них войной, — решительно заявила Астрид.

— Это преждевременно, — заверила Лахджа. — Пырялка — проклятая кукла, уверена, ее скоро вернут.

И ее действительно скоро вернули. Точнее, она вернулась сама. Проснувшись утром, Астрид увидела Пырялку на ее полочке.

К игрушечной сабельке прилипли кукольные волосы.

Майно Дегатти осматривал Пырялку, а Астрид терпеливо ждала, пока папа ее вернет.

Девочку не беспокоило, что любимая кукла повадилась ходить за трофеями. У нее на поясе уже висело колесико от машинки, она носила юбку из мышиных хвостов и игрушечный плащ, а в волосы заплела птичьи перья. Но Астрид уже научилась считать до ста, так что принцессы-волшебницы были в безопасности, а Пырялка стала ее верным полководцем во всех играх, оттеснив даже Златобородку.

— Ее сабля — это осколок гохерримского клинка, — наконец вынес вердикт папа. — Опасная игрушка для маленькой девочки… и вообще для кого угодно.

Астрид молча смотрела. Майно понял, что убедить ее расстаться с Пырялкой не получится. Он неохотно вернул куклу, решив обсудить вопрос с женой, когда та вернется с реки.

Лахджа тем временем вынырнула, выпустила из рта фонтанчик и снова нырнула. На дворе был конец осени, смертные уже месяц как перестали купаться, но ее холодная вода не пугала. Часть мелкой природной нечисти на зиму засыпает, погружается в анабиоз, но уж Лахджа-то нечисть не мелкая.