Чтение онлайн

Здесь, в чужом разуме, он выглядел не так, как в реальном мире. Это каждый раз вызывало немного эгоцентричный интерес — каким его видят другие индивиды?

— Очень мило, — произнес Тауване, отзеркалив себя и осмотрев со стороны.

Белый халат, квадратная шапочка. Лицо почему-то украсилось седой бородкой, на носу появились очки. В руке чемоданчик — очевидно, с какими-то чудесными пилюлями от всех хворей.

Здесь они, скорее всего, и правда подействуют. Пациент наделен демонической силой, так что его подсознание обладает особым могуществом. Возможно, удастся вынести чемоданчик с собой. Иногда такое получалось даже с обычными разумами, и хотя большая часть трофеев быстро рассеивалась, кое-что, бывало, и обретало истинную реальность.

Тауване зашагал дальше. Как и все такие чертоги, голова пациентки представляла собой кавардак из посещенных мест, встреченных индивидов, усвоенных культурных единиц, а также собственных страхов, фантазий и желаний. Но он здесь не на экскурсии, ему нужно найти корень ее проблемы. Если по пути он сумеет исправить что-то еще — хорошо.

Джунгли быстро сменились чем-то вроде цирковой арены. В самом ее центре стоял и кричал огромный размалеванный шут. На нем не было ничего, кроме дурацкого колпака, носа-шарика и толстого слоя грима. Зрители на трибунах аплодировали ему, но одновременно и хохотали, потешались над его идиотским видом и ужимками.

Шут выглядел легкомысленно и глупо, но порой его лик искажался, превращался в кошмарную харю. Изо рта вылезали клыки, порожденная играми разума тварь навевала ужас. Она жонглировала ножами, и еще один нож торчал прямо из промежности.

А приглядевшись, Тауване понял, что лица зрителей точно такие же, что у шута. Кем бы ни был этот человек, он веселил самого себя и сам же себе радовался.

— …Я игрок!.. — донеслось до психозрителя. — …Я шоумен!.. все меня обожают!..

В конце представления шут раскинул руки, и к нему побежали бесчисленные девы в платьях… но и у дев было то же самое лицо. Шут долго ездил между ними на моноцикле и перечислял собственные достоинства, получая от самого себя поцелуи. Затем он выбрал среди собственных копий самую-самую, которая ничем не отличалась от остальных, наградил ее таким же носом-шариком и дурацким колпаком, после чего они принялись… Тауване стоически смотрел на это, поскольку тут явно скрывались подавленные воспоминания.

Когда все закончилось, шуты забегали и закричали, а из них стали вываливаться куриные яйца, из которых тут же вылуплялись все те же шуты с одинаковыми лицами, только крохотные. Они носились повсюду и кричали:

— Ма-а-ама, ма-а-ама!.. Мама, дай, мама, дай!..

Любопытно. Перед сеансом Тауване, разумеется, изучил анамнез пациентки, и теперь сопоставлял с тем, что видит в ее разуме. Он без труда догадался, что видит бывшего мужа — кому еще женщина подсознательно отведет роль самовлюбленного клоуна, от которого рождаются его маленькие подобия?

Были и другие бывшие мужчины, но они не занимали сколько-нибудь важного места в разуме пациентки Дегатти. Просто что-то вроде аллеи славы… некоторые экземпляры весьма экзотичны.

Вот это явно титан, а это… этот пьедестал Тауване рассмотреть не смог, его опрокинули и разбили на тысячи осколков. Но там все еще мерцала какая-то тень и доносился шепот. Психозритель наклонился и услышал на самой грани восприятия:

— …лучшие найбщики — это…

Ну да ладно. Судя по всему, это воспоминание удалил коллега-психозритель или кто-то с аналогичными навыками. Сработано грубовато, но эффективно. И что бы там прежде ни скрывалось, к нынешней проблеме пациентки оно отношения не имеет.

Вскоре оказалось, что разум мэтресс Дегатти отличается от обычного демона. Он оказался мозаичным, состоял будто из двух не совсем сочетающихся частей. Тауване шагал по джунглям, диким и кошмарным, но среди них то и дело встречались объекты мира смертных. Непривычные, явно не парифатские, но и безусловно не демонические.

Вот этот предмет… что это? Похоже на крохотную металлическую хижину с дверями и окнами, но у нее колеса… самобеглая карета?.. Внутри горел свет, что-то громко урчало, а под огромным окном в центре раскачивалась игрушечная балерина. Была она такой четкой и детальной, что все остальное казалось затуманенным.

Чертоги разума постепенно становились все причудливей. Изменения нарастали, вещи переставали быть равными себе, перетекали одна в другую быстрее, чем Тауване успевал моргнуть. Меняли значение и наполнение.

Похоже, разум все-таки нащупал чужака.

Тауване слегка притормаживал это силой воли, чтобы не потеряться. Пристальным взглядом он заставлял предметы застывать, оставаться неизменными, пока он на них смотрит. Так он мог хотя бы анализировать то, что его окружает.

Ему казалось, что прошло уже больше часа. Но в реальном мире минула едва ли минута, пациентка только-то закрыла глаза. Сеансы кажутся со стороны короткими, но для самого психозрителя это порой долгая и трудная экспедиция в такие места, которые затмевают Темные миры.

И они еще удивляются, за что он берет такие деньги.

Позади что-то зашуршало, и Тауване насторожился. Разум пациента может нападать на психозрителя, воспринимать его как врага.

А разум демона — еще и как пищу.

Конечно, у психозрителя есть средство экстренной эвакуации, но Тауване не собирался прибегать к нему без крайней нужды. Это вредно и для него самого, и для пациента.

Пока что на удивление неопасно. Тауване бывал в разумах безобиднейших горничных и клерков, в пучинах подсознания которых скрывались такие чудовища, каких не встретишь и в Паргороне. А тут все довольно мирно… пока что.

Вообще-то, это тревожный звонок. Чем глубже погребены монстры, тем страшнее они, когда все-таки вырываются на свободу.

Шуршание становилось все громче. А лес вокруг — все мрачнее. Деревья смыкались, просветы меж ними исчезали, тропинки превращались в узкие коридоры. Это все больше походило на какой-то жуткий лабиринт.

Вот донесся звонкий смех. Недобрый. В небе появились оскаленные рожи. Они искажались, меняли форму, перетекали одна в другую. Это все больше походило на подавленное, но все еще сильное воспоминание, иногда напоминающее о себе ночными кошмарами. Пережитый давно ужас.

Одна из самых опасных областей чертогов разума.

Шуршание смолкло. Из-под корней выглянула рыжая кошачья морда. Глаза сверкнули зеленым, и кот участливо сказал Тауване:

— Беги.

А в следующий миг тихий лес превратился в безумную вакханалию. Отовсюду стали выскакивать хохочущие, кривляющиеся монстры, клыкастые и когтистые чудища. Одни были рогаты, другие потрясали огромными дубинами, третьи вовсе не имели строгой формы.

Главным среди них был все тот же огромный шут. Но здесь он уже не выступал на арене. Его лицо исказили злоба и похоть, руки покрылись кровью, и кровь же густо покрывала промежность. Увидев Тауване, он жадно оскалился, указал на пришельца — и орда монстров бросилась со всех сторон.

Тауване раскрыл чемоданчик. Психозрителю часто приходится сталкиваться с внутренними демонами пациента. В руках доктора появился… что это за предмет?.. Сдвоенная металлическая труба с деревянной рукоятью… похоже на гномий жахатель.

В реальности Тауване не умел ими пользоваться, но в чужой психике все подчинено чужому подсознанию. Обычно в битвах с внутренними демонами он представал этаким Рыцарем Парифатом, героем с пылающим мечом, но мэтресс Дегатти считает, что у него должен быть жахатель — и у него жахатель.