Чтение онлайн

Дернулся спусковой крючок. Из двойного дула вырвался сноп огня — и демон отлетел с дырой в груди. Медай Тауване перевел ствол чуть левее — и убил еще одного.

Они подлетали с огромной скоростью. Их когти почти касались кожи, но Тауване каждый раз успевал за мгновение, за долю секунды. Разум пациентки сделал его своим героем-защитником и не только нападал, но и подыгрывал. Один за другим демоны падали, дымились, погибали с истошным воем.

Последним пал демон-шут. Он оказался выносливой тварью, ему одного выстрела уже не хватило. Кроме того, он был самым опасным и постоянно призывал подмогу. Лабиринт менялся согласно его воле — настолько глубокие корни этот кошмар пустил в разуме мэтресс Дегатти.

Но вот жахатель громыхнул в последний раз. Все закончилось, все стихло. Тауване вышел на площадку, залитую кровью и нечистотами. В самом центре плавала разбитая фарфоровая кукла с белокурыми волосами. Голубые глаза слепо смотрели в небо.

— Ярыть, — только и произнес Тауване.

Ничего нового. Ему уже доводилось психозрить разумы, пережившие подобную травму. Сложно сказать, имеет ли это отношение к нынешней проблеме, но раз уж Тауване здесь, стоит внести исправления.

Он уже перебил внутренних демонов, и это само по себе немного поможет, но кошмар не кончится, если не удалить корень проблемы. Он присел рядом с куклой и снова раскрыл чемоданчик.

Теперь там было два предмета. Слева — самый обычный молоток и небольшая лопатка. Справа — набор реставрационных материалов. Клей, лак, кисточки.

Два варианта. Куклу можно либо разбить и закопать, окончательно стерев это подавленное воспоминание, либо починить, примирив разум со случившимся несчастьем.

Первый вариант гораздо проще и быстрее. Но просто стирать воспоминания нежелательно даже у обычных смертных. А конкретно это воспоминание относится к бытности пациенткой человеком, и если избавиться от него, это может усилить ее демоническую сторону. Сделать разум более… холодным и чуждым. Совсем чуть-чуть, но… лучше все-таки уделить время починке.

В чужих психиках Медаю Тауване доводилось представать в самых разных обликах и заниматься самыми разными работами. Он строил и чинил дома, шил одежду, находил в лесах потерявшихся овец. Сейчас он принялся реставрировать фарфоровую куклу, и через пару часов кропотливого труда та стала почти как новенькая.

Следы остались. Они не исчезнут окончательно. Но теперь кукла не валялась разбитой. Лес вокруг посветлел, на поляну упал луч утреннего света, и Тауване посадил куклу под дерево, на мягкий зеленый мох.

Уходя, он обернулся, и увидел на ее лице улыбку — грустную, даже печальную, но уже не искаженную болью.

Дальше кошмаров не было. Тауване шагал обычной лесной тропой. Хорошо, что он смог попутно подправить кое-что травмирующее, но это, судя по всему, не главный источник проблемы. Главный таится где-то еще, и его предстоит разыскать.

Внимание приковал дребезжащий звон. Его издавал маленький, ярко-красный… конструкт?.. нет, это просто педальный бицикл. Похожие делают гремлины, для них даже не нужна магия. Он лежал в грязи, у маленького дома, со всех сторон окруженного зарослями.

Выглядит так, словно бицикл кто-то бросил. Маленькие следы ведут в дом. Внутренний ребенок?.. это важно. Тауване всегда старался заключить союз с внутренним ребенком пациента, поскольку он может стать либо бесценным помощником, либо опасным врагом.

Внутреннего ребенка он в доме не нашел. А сам дом казался обычным, хотя во многих деталях и отличающимся от привычных мистерийских. На комоде стояла странная коробка с темным стеклом вместо одной стенки. Часы на стене вместо двадцати шести имели всего двенадцать делений, а время показывали стрелки. Вот обе достигли верхнего деления, и светильник на потолке изменил цвет — из лилового стал ярко-синим.

Еще на стене висела инкарна. Близкий человек… отец?.. Его лицо двоилось, то отращивало, то сбрасывало бороду, покрывалось морщинами и разглаживалось. Разные временные периоды?.. нет, что-то большее. В какой-то момент он выглядит просто немолодым светлым человеком, в другие же почти небожителем. Преклонение перед отцом?.. пока не совсем понятно, это обычно проявляется иначе.

А вот признаков матери Тауване в доме не нашел. Зато он обнаружил иное. Дверь в подвал. Самую обычную, непримечательную, но его сразу потянуло туда, как и в любое место, которое может быть ключевым.

Тауване прошел по ступеням, осторожно повернул ручку… и его обдало смрадом. За дверью не было подвала или погреба, там… Тауване смотрел в бездну. Бесконечный черный зев, ментальный портал, из которого доносился глубокий ритмичный стук… сердцебиение огромного существа.

И это было не просто подвальное чудовище. Оно… Тауване замер, ощутив немыслимую мощь. Что-то глубинное, что-то бесконечное и космическое. Оно имело здесь почти собственное сознание… нет, даже не так. Это что-то реальное, обладающее некой властью над пациенткой. Внедрившееся в ее разум, пустившее в нем корни… а значит, оно может увидеть Тауване.

Он сразу закрыл дверь, в последний момент заметив в далекой тьме тонкую светящуюся фигуру.

За такое надо было просить больше. Пять орбов не стоят встречи с демолордом. Особенно учитывая, что корень проблем почти наверняка где-то здесь.

Тауване в целом было уже все ясно. Пациентка Дегатти — смертнорожденный демон. Она родилась и жила человеком, а потом обратилась в паргоронскую тварь. Чаще всего это полностью разрушает прежний внутренний мир, но в данном случае старое и новое «я» вступили в симбиоз, сформировали нечто новое и по-своему гармоничное… но отнюдь не безупречное.

Взгляд упал на белокурую девочку с набивным дракончиком. Еще только что ее в комнате не было, но в чертогах разума вещи и индивиды появляются и исчезают совершенно непредсказуемо. Она сидела за столом, который выглядел так, будто его накрыла заботливая матушка.

Так, это важно. Надо не упустить. Внутренний ребенок — одна из самых могущественных граней личности. Зачастую даже самая, поскольку наиболее древняя.

Тауване положил на стол чемоданчик и сам уселся напротив. Его нынешний облик должен внушать пациентке симпатию. Это часть психозрительских чар — вступая в чужой разум, Тауване подстраивается под него, становясь кем-то, кому пациент подсознательно доверяет.

Девочка подняла на него взгляд, и ее платьице тоже превратилось в белый халатик. Взгляд посерьезнел, она положила на стол дракончика, протянула руку и пискнула:

— Приветствую, коллега.

Тауване со всей серьезностью пожал руку. Значит, мэтресс Дегатти действительно в прежней жизни была врачом. Как же ее занесло в демоны?

— Это наш пациент, — сказала девочка, указывая на игрушку. — У него опасный случай злобнодурости.

Набивной дракончик уставился на Тауване и оскалил клыки. Рога на голове стали удлиняться и заостряться.