Чтение онлайн

– Ты хвостом не крути, ты прямо скажи. Если будешь доносить, пристукнем, не пикнешь...

Побелевшие от злости глаза Николки, не мигая, смотрели на Блохина.

– Объясни сначала, в чем дело. Чем я вам не угодил? Что я, не ваш брат солдат? Пять лет в Порт-Артуре мне морду били, да тут на брюхе всю Восточную Пруссию прополз. свой я, братцы, не сумлевайтесь.

Солдаты недоверчиво смотрели на него, некоторые отошли.

– А, черт с тобой, - Николка плюнул на пол, - только знай, мы тебя упредили: будешь трепать языком - простишься с жизней. Братцы, - горячо зашептал он, обращаясь к солдатам.
– Вы посмотрите, что деется кругом. Немец несколько дней лупит без передыху, начисто смел, как языком корова слизала, передовые укрепления, форты взял... Чуть поднатужится, и нам крышка. А генералы наши только и знают, что жрут да водку хлещут, да грехи замаливают... Разве ж так воюют? Нет, вы как хотите, а я сдыхать не согласный...

– Ты не крути, ты толком говори, что делать-то?
– раздавались голоса солдат.

– А очень просто, - живо откликнулся Николка.
– К немцу идти, вот что. В плен. Пущай генералы сами воюют... Только мы не глупее их...

– Дело говоришь, - поддержал его бородатый, с черными цыганскими глазами солдат.
– Сговорились бы все солдаты да дали бы деру с форту глядишь, и войне конец.

Блохин подошел к солдатам, присел рядом на нары, закурил,

– Ну, что скажешь?
– миролюбиво посмотрел на него Кирсанов. Слыхать, ты питерский рабочий, грамотный.

– Ну, коли ты добром спрашиваешь - скажу. Не гоже в плен бежать. Не шуми, послушай лучше. Уж ежели давать деру, так домой, до деревни подаваться, да винтовочку с собой прихватить. Пригодится. Нам еще, братцы, земельку нужно будет у помещиков позабирать. Слыхали о таком?

– Слыхали, - опять заговорил черноглазый.
– Только нам это не сподручно. Далеко, да и время еще не приспело. А тут погибель надвигается. Начальству что - сел на ероплан, и дома. Да денежки с собой прихватил. Вон как Хатов. Комендант распорядился деньги раздать по солдатам из казны, потому как видит, конец подходит. А Хатов с чиновниками из казначейства чемоданы нагрузили, на воздушный шар - и поминай как звали. Мы вон с Кирюхой, - черноглазый показал на молодого голубоглазого солдата, - шар-то помогали снаряжать.

– А про деньги откуда знаешь?
– спросил Блохин.

– В наряде был, помещению убирал в штабе. Ну и услыхал. Там переполох. Одни клянут, а у других слюнки текут. потеха!

– Дела...

– Я знаю, на форту семнадцатом солдаты порешили перейти к немцу. И ждать нечего. Глядишь, завтра на штурм полезет. Тогда уж пощаты не жди, горячо поглядывая глазами, сказал Кирсанов.

"Вот так скоро и по всей армии пойдет, - думал Блохин, посматривая на солдат.
– Озлобился народ, натерпелся... А главное, вдруг понял, что не за кого кровь свою проливать. И смелость появилась. Да с таким народом многое можно сделать!.."

На рассвете был получен приказ штаба крепости выбить немцев с фортов. Решено было контратаковать врага на участке фортов N 17 и 17-бис. Общее командование было возложено на Потапова.

С первыми проблесками зари пехота должна была двинуться в атаку. Подавая подчиненным личный пример, Потапов пошел впереди полка. Пройдя сотню шагов, он остановился. Солдаты не двинулись с места.

– Не срамите, братцы, меня старика! Пусть за мной идет только тот, кто хочет. Я один пойду в атаку на немцев, погибну у них на штыках, но позора не переживу.
– И Потапов бросился в сторону немцев.

Многие солдаты на этот раз последовали за ним. Молодые, быстроногие, они скоро обогнали своего командира и с винтовками наперевес кинулись на немцев. Потапов воспрянул духом и, крича из последних сил, поспешил за солдатами. И тут произошло то, чего никак не ожидал полковник. Подбегая к немцам, солдаты бросали свои винтовки на землю и с поднятыми руками сдавались в плен. Потапов сразу остановился, затем в полном отчаянии закричал:

– Братцы, что же вы делаете?
– но его уже никто не слушал.

Потапов снял фуражку, перекрестился и, сунув дуло нагана себе в рот, выстрелил. Его тело грузно опустилось на землю.

После неудавшейся атаки Борейко был вызван в штаб к полковнику Качиони. Когда он доложил о трагической гибели Потапова, Качиони тяжело опустился на стул.

– Очень жалко. ЧЕстный солдат. Выпивал изрядно, но, как говорится, ума не пропивал. Старый служака. Теперь таких все меньше становится. Карьеристы, холодные, расчетливые душонки - вот кто забирает власть... Вот, к примеру, наш Хатов. Вывез всю казну крепости... Позор! Такой позор перед всеми! Перед штабными офицерами, перед солдатами... Никому нельзя доверять. Потому и вызвал вас, Борис Дмитриевич. Вам верю, не подведете. Хоть мало знаю, а вижу. Спасибо за службу, за старание...

– Ну что вы, ваше превосходительство, какое старание... Беда вся в том, что воевать нечем. ПУшек тяжелых нет, да и укрепления не по нынешним временам. До первого выстрела. Просто обидно...

– Если бы нам технику, как у немцев, мы бы показали им. А сейчас выхода нет. Новогеоргиевск падает не сегодня, так завтра. Я остаюсь с гарнизоном потому, как мне вверено командование артиллерией. А вас буду просить взять на себя одно ответственное дело.
– Качиони подошел к Борейко, положил ему руку на плечо, заглянул в глаза, тепло улыбнулся.
– Я должен отправить секретные документы, карты и некоторые ценности в Брест-Литовск. Аэроплан наготове. ответственность за доставку хочу возложить на вас. И не возражайте. Мне самому жалко расставаться с вами. А я? Что ж, плен - не могила, как говорят солдаты. Бросить их не могу. Будет время - еще увидимся.

Качиони и Борейко обнялись и по-русски троекратно поцеловались.

И еще одно слово...
– остановил Борейко полковник.
– Хоть это и проитивно. Но постарайтесь проучить Хатова...

– Все будет сделано, господин полковник, - сказал Борейко и крепко пожал ему руку.

10

Брест-Литовск был переполнен военными учреждениями и организациями, госпиталями, беженцами. Было такое впечатление, что все сдвинулось с места - машины, повозки, войска, раненые - все самое сложное хозяйство отступающей армии, где, как им стало известно, находился Кочаровский. Но увидеть его удалось только поздно вечером. Он подъехал к шьабу утомленный и чем-то озадаченный, что даже не сразу узнал Борейко.

– Сейчас умоюсь, тогда обниму вас, дорогой Борис Дмитриевич, проговорил Кочаровский извиняющимся голосом и ушел в свою комнату.

Борейко остался поджидать, пока он выйдет. Тем времененм Блохин обегал весь штаб и узнал, что тяжелый дивизион находится в двадцати километрах от Бреста.

– Завтра дивизиону дадут дневку, тогда мы их и нагоним, - решил солдат.

Борейко одобрил это. Прошло довольно много времени, когда денщик почтительно доложил Борейко, что его превосходительство просит пожаловать к себе его высокоблагородие. Капитан удивился.

– С каких это пор полковник стал генералом?
– спросил он.

– Да с неделю будет. Еще не привыкли откликаться на "превосходительство", погоны надели генеральские, а брюки остались прежние, без лампасов, - сообщал словоохотливый денщик.

Пройдя к двери комнаты, где помещался Кочаровский, Борейко слегка постучал и почтительным тоном попросил разрешения войти. Кочаровский уже успел сменить китель, освежить лицо и радушно обнял Борейко.

– В Новогеоргиевске-то вы были?
– справился он.
– Как там поживают Карпов и Качиони?