Чтение онлайн

– Прости, как фамилия вашего сотрудника? – внезапно охрипшим голосом спросил я.

– Neumann, Michael Neumann, – повторила Лили. – Вот тебе деньги на мелкие расходы: купить воды, пива или мороженое, например, – она протянула мне небольшую стопку банкнот. – Пересчитай, здесь 1000 шекелей.

Я развернул стопку веером. Там были 8 коричневых купюр по 100, две фиолетовых – по 50 и пять зелёных – по 20 шекелей.

– Всё верно, – сказал я, – спасибо.

– Завтра в 9:00 встречаемся на лётном поле, у самолёта. Полетим в Москву, – сообщила Лилиан, – понятно?

– Yes, Lady!

Когда Лили кивнула и отошла, я глянул в бумажку. Там было напечатано: Sergey Novikov (ADT) и Darya Leyner (ADT), затем номер рейса, аэропорт и время вылета, авиакомпания El Al Israel Airlines, аэропорт и время прибытия, а также прочая билетная тарабарщина.

– Лера, не откажешься выпить со мной кофе? – решил я забросить удочку. – Завтра я улетаю, и мы больше не увидимся. Было очень приятно познакомиться с такой очаровательной психологессой.

Валерия удивлённо взглянула на меня, усмехнулась, но согласилась. Мы добрались до кафешки, и я заказал два эспрессо и круассаны с персипаном.

– А мне казалось, что ты не очень доброжелательно ко мне расположен, – сказала Лера, помешивая кофе ложечкой.

– Я полностью пересмотрел своё недостойное поведение и приношу искренние извинения за свои опрометчивые высказывания. Всецело отдаю себя на суд прекрасной маркизы, и, если леди будет угодно сменить гнев на милость и простить меня, я буду на седьмом небе от счастья.

Она усмехнулась:

– О, да ты коварный лицемер и хитрый дамский угодник, Серж Новиков. Но пользуйся добротой слабой женщины – прекрасная маркиза прощает твою дерзость, – она шутливо протянула мне руку. Я учтиво принял её и поцеловал со всей возможной деликатностью. Лера рассмеялась: мир был восстановлен. Я читал ей Эдгара По:

"I dwelt alone

In a world of moan,

And my soul was a stagnant tide,

Till the fair and gentle Eulalie became my blushing bride -

Till the yellow-haired young Eulalie became my smiling bride [39] ".

Она благосклонно улыбалась, ей нравилось. Поболтав ещё о ничего не значащих пустяках (вроде прекрасной погоды, при том, что сейчас шёл сильный дождь), мы вышли из столовки и двинулись по коридору в сторону моих апартаментов. Перед входом в мой номер мы остановились и Лера сказала:

– Ну, пора прощаться, Серж. Мне нужно уехать… в город, по делам.

Я внезапно решился и, обняв её за плечи и прижав к себе, прильнул к её губам, ожидая отпора и возмущения. Однако она покорно стояла в моих объятиях, мне даже показалось, что она ответила на мой поцелуй, который несколько затянулся. Наконец она отстранилась и, переводя дыхание, мягко высвободилась из моих объятий.

– Прощай… маркиз. Вспоминай меня… там…

Улыбка, взмах рукой, она пошла к лестнице… Чёрт! Что творится? Тоже мне, герой-любовник, не пропускаю ни одной юбки. Зачем мне это нужно?..

Я вошёл к себе и прямо в одежде плюхнулся на кровать. Она сказала: подумай. Ну, что ж, попробую… Так, что они могут помочь мне исправить? Самое страшное? Но как? Это случилось, и изменить ничего нельзя. А вдруг… можно? Стоп, это уже паранойя; так можно и в дурку загреметь. Всё, нужно попробовать уснуть; the night brings counsel [40] – ни к селу подумалось мне (до ночи было ещё далеко). Наверное, от всего пережитого сегодня я обалдел настолько, что вскоре незаметно уснул… Разбудил меня стук в дверь.

– Войдите, – спросонья промычал я, разлепляя веки. Вошедшая Наталья, улыбаясь, пригласила на ужин. Сбрызнув лицо, я переоделся в свой высохший прикид и побрёл в ptomaine-domain [41] . Ужин состоял из куриного салата с авокадо и огурцом, пасты болоньезе и клюквенного морса с шоколадным маффином. Зря я под горячую руку бочку катил на местный общепит, обзывая отравиловкой. Очень даже вкусно, давно я так не питался. Все девушки были на месте, за исключением Даши, Леры и Лили (кстати, её я в кафе не видел ни разу). Джо вернулась из поездки и сверкала своей киношной улыбкой. Я пригласил её на вечернюю прогулку. Дождь прошёл, дышалось легко, осеннее солнышко приятно грело лицо. Мы двинулись по свежевымытой траве в поле.

– Ты в порядке, – задала дежурный вопрос Джослин.

– В полнейшем, – в тон ей ответствовал я. – Я завтра утром покидаю вашу базу. Мне было очень приятно с тобой общаться…

– Правда?

– Да. Джо, ещё раз прошу простить меня за… ну, в общем, прости…

– Конечно. Но мы уже закрыли эту тему. Я буду вспоминать тебя, Серж.

– Скажи, я смогу позвонить тебе?

– А ты хочешь?

– Yes.

– Вот мой номер, – она потыкала пальчиком в свой смартфон, в моём кармане завибрировал мой, принимая её вызов. – Звони, если сможешь… и захочешь – я буду ждать.

Она, видимо решившись, вдруг прижалась ко мне всем горячим телом, обняв за шею, и буквально впилась губами в мои… Голова пошла кругом, я непроизвольно обхватил её руками, поцелуй длился бесконечность; и вдруг я услышал в голове тонкий звон, словно хрустальные колокольчики играли какую-то нежную мелодию. Потом алый туман заволок всё вокруг. Из него выплыло лицо молодого темноволосого еврея, он что-то говорил, губы его двигались, но звука не было слышно. И вдруг прорвался прерывающийся голос: "Все люди – братья, только некоторые считают думающих иначе, чем они, врагами; это… не даёт понять… простую истину: любовь – высшее из понятий, выше… богов и царей, выше границ и разделений на господ и рабов…" Видение подёрнулось рябью и растаяло. И только сейчас я осознал, что всё это было сказано на греческом языке… Очнулся я в объятиях дрожащей, насмерть перепуганной Джо:

– Serge! What's the matter with you, my darling? [42]

Она уже секунд десять трясла меня, не понимая, что происходит.

– Ничего… всё в порядке… всё хорошо, – выдавил я. Она недоверчиво взглянула на меня и, разомкнув объятия, осторожно отодвинулась, словно опасаясь, что я упаду. Я взял её за руку, и мы пошли к ангару. Перед воротами я нежно коснулся губами её щеки, и мы вошли. Она проводила меня до двери комнаты, быстро поцеловала в губы и, пунцовая от волнения, стремительно убежала. Damn me, tear me apart! [43]

Кретин! Зачем я заварил эту кашу?!

Раздевшись, я прошёл в душ и долго стоял под тёплым дождиком, пытаясь привести в порядок мысли. Сильно в этом не преуспев, вытерся, надел свой тренировочный костюм и сел перед "голубым унитазом". В новостях увидел беснующихся хохляцких нациков с портретами Бандеры, разбомбленные дома Донбасса, раненых женщин и стариков… Какие тут могут быть положительные эмоции… Выключил телемусоропровод и вышел в коридор. Навстречу мне шла Натали, которая, увидев меня, улыбнулась и сказала: