Чтение онлайн

Джентльмен и сам выглядел несколько растерянным и смущенным: после того как говорливый друг его представил, невнятно пробормотал что-то насчет чести посетить мистера Уотсона. Хотя Эмма понимала, кто на самом деле является адресатом визита, очевидное предпочтение ничуть ее не радовало: слишком остро ощущалось несоответствие столь представительного знакомства скромному стилю жизни, который по воле судьбы вела семья. В доме тетушки Эмма привыкла не только к элегантности, но даже к роскоши, поэтому, вернувшись в Стэнтон, особенно болезненно воспринимала все, что могло вызвать насмешку богатых людей. Элизабет не знала и не понимала подобных переживаний. Простой трезвый рассудок надежно ограждал старшую сестру от унижения. Лишь слегка подавленная сознанием собственного низкого положения, острого стыда она не испытывала. Сам же мистер Уотсон — как лорд Осборн уже услышал от горничной — плохо себя чувствовал и не мог спуститься. Наконец все устроились возле камина: его светлость занял место подле Эммы, а услужливый, гордый собственной значимостью мистер Масгрейв сел по другую сторону от огня, рядом с Элизабет. Как всегда, он без умолку болтал, в то время как высокопоставленный джентльмен выразил надежду, что Эмма не простудилась на балу, после чего умолк, ограничившись восхищенными взглядами в сторону очаровательной соседки. Сама же Эмма вовсе не собиралась утруждать себя попытками развлечь гостя приятной беседой, поэтому в результате напряженной мыслительной работы лорд Осборн мудро заметил, что за окном стоит прекрасная погода, и задал глубокий вопрос:

— Вы гуляли сегодня утром?

— Нет, милорд: решили, что для прогулки слишком грязно.

— В такие дни следует надевать полусапожки.

И после очередной продолжительной паузы заботливо пояснил:

— Ничто так не помогает сохранить ноги чистыми, как полусапожки. Коричневый цвет отлично сочетается с черными галошами. Разве вам не нравятся полусапожки?

— Нравятся. Плохо только, что если они не настолько прочны, чтобы выглядеть грубыми, то для сельской прогулки не годятся.

— В грязную погоду леди должны ездить верхом. Вы ездите верхом?

— Нет, милорд.

— Удивительно, почему не все леди ездят верхом. Женщина никогда не выглядит лучше, чем в седле.

— Но для этого далеко не каждая женщина обладает склонностью или необходимыми средствами.

— Если бы они знали, насколько поездка верхом их украшает, то непременно ощутили бы склонность. Полагаю, мисс Уотсон, что при должной склонности средства не заставили бы себя ждать.

— Очевидно, ваша светлость считает, что мы все и всегда делаем, руководствуясь исключительно собственным желанием. Эта тема издавна вызывает разногласия между леди и джентльменами. Не претендуя на разрешение спора, замечу, что существует ряд обстоятельств, неподвластных даже изощренному женскому уму. Конечно, умение женщин экономить способно творить чудеса, но и оно не превратит скромный доход в значительный.

Лорд Осборн благоразумно промолчал. В речи Эммы не ощущалось даже отдаленного намека на нравоучительность или сарказм, но и в мягком серьезном тоне, и в самих словах присутствовало нечто заставившее его светлость задуматься. А когда он заговорил снова, в обращении проявилась уважительная скромность, совсем не похожая на неловкий и в то же время дерзкий тон предыдущих замечаний. Стремление понравиться было для лорда Осборна абсолютно новым; он только сейчас почувствовал, как следовало держаться со столь непростой особой, как мисс Эмма Уотсон. А поскольку его светлость был наделен как умом, так и великодушием, интуиция его не обманула.

— Насколько могу понять, вы недавно приехали в наши края, — проговорил лорд Осборн светским тоном. — Надеюсь, вам здесь нравится.

Наградой за душевную тонкость послужил не только любезный ответ, но и более открытый, чем прежде, взгляд. Не обладая привычкой и способностью прилагать усилия для продолжения беседы и радуясь возможности полюбоваться прелестным личиком, его светлость несколько минут провел в счастливом молчании, в то время как Том Масгрейв без умолку развлекал Элизабет разговором ни о чем. Идиллию нарушило новое появление горничной. Приоткрыв дверь и робко заглянув в комнату, Нэнни сообщила:

— Простите, мэм, но господин спрашивает, почему ему не подают обед.

Прежде не замечавшие самых прямых признаков грядущей трапезы джентльмены с извинениями вскочили, а Элизабет лаконично приказала горничной:

— Передай Бетти, чтобы отнесла господину птицу. Извините, что так получилось, — добавила она, с улыбкой повернувшись к мистеру Масгрейву. — Вам ведь известно, как рано мы обедаем.

Подходящего ответа Том не нашел. Он действительно отлично знал, что семейство придерживается старинного распорядка дня, но честная простота и не ведающая стыда прямота хозяйки дома немало его озадачили. Прощальные комплименты лорда Осборна заняли некоторое время и оттянули отъезд: казалось, красноречие джентльмена возрастало по мере сокращения условий для проявления дара. Он порекомендовал Эмме регулярно гулять, не обращая внимания на грязь; снова похвалил полусапожки; попросил позволения передать сестре, чтобы та прислала имя и адрес своего обувного мастера, а закончил визит следующей сентенцией:

— На следующей неделе мои собаки будут охотиться в здешних краях. Думаю, что в среду в девять утра свора появится в лесу возле Стэнтона. Говорю об этом в надежде, что вам захочется понаблюдать за началом охоты. Если погода не подведет, окажите честь: пожелайте удачи лично.

Как только посетители удалились, сестры изумленно посмотрели друг на друга.

— Неслыханная честь! — наконец-то вновь обретя дар речи, воскликнула Элизабет. — Кто бы мог подумать, что в Стэнтон пожалует сам лорд Осборн? Конечно, он очень хорош собою, хотя Том Масгрейв выглядит и держится еще лучше. Рада, что его светлость ко мне ни разу не обратился: ни за какие блага не смогла бы разговаривать с таким благородным аристократом. Том держался исключительно любезно, не правда ли? Но ты слышала, как, едва войдя, он поинтересовался, где сейчас мисс Пенелопа и мисс Маргарет? Вопрос ужасно меня рассердил. Хорошо, что Нэнни не успела расстелить скатерть и накрыть на стол: было бы очень неудобно. К счастью, один поднос ничего не значит.

Сказать, что визит лорда Осборна не польстил Эмме, означало бы признать маловероятный факт и представить молодую леди в неестественном свете. Однако удовлетворение ни в коем случае не осталось безоблачным: неуместное внимание утешило тщеславие, но в то же время ранило гордость. Она бы скорее предпочла просто узнать, что лорд Осборн желает нанести визит, чем увидеть его в Стэнтоне собственной персоной.

Среди других неприятных последствий неожиданного появления гостей следует упомянуть внезапно возникший вопрос: почему мистер Хауэрд не захотел разделить привилегию сопровождать его светлость? Эмма предпочла успокоить себя самым простым объяснением: пастор или не знал о намерении лорда, или не пожелал принять участие в предприятии столь же неуместном, сколь великодушном.

Услышав о визите, мистер Уотсон вовсе не выразил восторга. Раздраженный дурным самочувствием и уставший от болезни, отец отреагировал резко:

— Что за чепуха! С какой стати к нам пожаловал сам лорд Осборн? Живу здесь уже четырнадцать лет, и за все это время ни один из членов аристократической семьи ни разу не обратил на меня внимания. Должно быть, очередная глупая затея бездельника Тома Масгрейва. Не могу нанести ответный визит. И даже если бы мог, не стал бы этого делать.

Так что при следующей встрече Том Масгрейв услышал просьбу передать лорду Осборну извинение мистера Уотсона в связи со слабым здоровьем.

После знаменательного визита прошло не меньше недели или десяти дней, прежде чем новое событие нарушило спокойное дружеское общение сестер, чье взаимопонимание становилось тем глубже, чем ближе они друг друга узнавали. Первым вестником грядущих перемен стало письмо Маргарет с предупреждением о скором возвращении из Кройдона и о приезде на два-три дня мистера и миссис Роберт Уотсон — старшего брата и невестки, пожелавших лично проводить ее домой и встретиться с сестрой Эммой.

Ожидание целиком заполнило как помыслы обитательниц Стэнтона, так и время — по крайней мере, время одной из них. Жена Роберта Джейн располагала весьма значительными средствами и привыкла к богатой жизни, а потому подготовка к ее приему потребовала немалых усилий. Поскольку Элизабет отличалась не столько умением вести домашнее хозяйство, сколько желанием сделать все как можно лучше, ни одно начинание не проходило без суеты и переполоха. Разлука продолжительностью четырнадцать лет превратила всех братьев и сестер в практически незнакомых Эмме людей, однако приезд Маргарет грозил не просто неловкостью первой встречи. Рассказы о ней заставляли страшиться возвращения, а день приезда родственников представлялся концом уютной безмятежной домашней жизни.

Роберт Уотсон служил в Кройдоне адвокатом и успешно вел бизнес. Процветанию немало способствовала женитьба на дочери прежнего адвоката, в чьей конторе он на первых порах работал секретарем. Жена принесла в семью состояние в шесть тысяч фунтов. Сама миссис Роберт Уотсон чрезвычайно гордилась как своими шестью тысячами, так и элегантным домом в Кройдоне, где регулярно устраивала светские приемы и блистала в изысканных нарядах. Во внешности невестки не было ничего примечательного, а манеры отталкивали развязностью и самоуверенностью. Что же касается Маргарет, то сестра показалась Эмме красивой: обладала изящной фигурой и тонкими правильными чертами лица, — однако органичному восприятию природной привлекательности мешал напряженный, постоянно встревоженный взгляд. При встрече с долго отсутствовавшей младшей сестрой, как и во всех прочих показных случаях, манера Маргарет источала мед, а голос воплощал бескрайнюю нежность. Желая произвести благоприятное впечатление, молодая леди использовала давние, не раз испытанные приемы: постоянные улыбки и жеманную, замедленную речь. Вот и сейчас она была так «счастлива видеть милую, милую Эмму», что едва ли произносила больше одного слова в минуту.