Чтение онлайн

Хвала Всевышнему, великое событие свершилось. Девочки вышли в свет! Вы и вообразить не можете, как трепетали милые создания от страха и надежды, когда приблизился миг отъезда. Пока подавали карету, я призвала дочерей в гостиную и, усадив их подле себя, сказала: «Дорогие мои девочки, настал тот миг, когда я буду вознаграждена за все труды и заботы по вашему воспитанию. Нынче вечером вы окажетесь в светском обществе, где вас ждет много удивительного, однако же я должна вас предостеречь: не позволяйте чужим порокам и безумствам увлечь вас с истинного пути. Поверьте, дорогие, любимые мои дети, если это случится… я очень огорчусь». Они уверили меня, что всегда будут вспоминать мой совет с благодарностью и следовать ему в точности. Они готовы встретить в свете много такого, что поразит и ужаснет их, однако же верят, что никогда не дадут мне повода пожалеть о той неустанной заботе, с какой я руководила ими в детские годы и формировала их умы… «Если таковы ожидания и надежды ваши, — вскричала я, — мне нечего бояться, и я могу с легким сердцем везти вас к миссис Коуп, не опасаясь, что вы соблазнитесь ее примером и заразитесь ее безумствами. Идемте же, милые дети, — прибавила я, — карета у дверей! Я не хочу ни на миг отдалять счастие, к которому вы так нетерпеливо стремитесь». Когда мы прибыли в Уорли, бедняжка Августа едва дышала, меж тем как Маргарет вся была жизнь и трепет восторга. «Настал долгожданный миг! — сказала она. — Скоро мы будем в свете!» Через несколько мгновений мы очутились в гостиной, где нас встретили миссис Коуп с дочерью. Я с затаенной радостью наблюдала, какое впечатление произвели на них мои девочки. Право, обе они так изящны и милы, и хотя слегка смущались, в их манерах сквозила пленительная непринужденность. Вообразите, дорогая мадам, как счастлива была я, глядя на них! Как внимательно они наблюдали за всем, что их окружало, то с отвращением, то восхищаясь! Домой они вернулись очарованные большим светом, его нравами и обитателями.

Вечно ваша

Отчего новое разочарование таким тяжелым грузом легло на душу? Отчего я чувствую его острее, отчего оно глубже ранит, чем все испытанное прежде? Возможно ли, что Уиллоби я люблю больше его очаровательных предшественников? Или чувства становятся острее от частых страданий? Приходится предположить, что так и есть, дорогая Белла, ведь я, насколько могу судить, люблю Уиллоби ничуть не сильнее, чем любила Невилла, Фицоуэна и обоих Кроуфордов, — а я к ним ко всем испытывала самую прочную привязанность, какая только согревала сердце женщины. Скажи, дорогая Белла, отчего я до сих пор вздыхаю, вспоминая неверного Эдварда, и не могу сдержать слез, когда вижу его невесту?.. Здоровье мое пошатнулось, душа во власти уныния, друзья тревожатся за меня. Надеясь развеять мою меланхолию, они пригласили на Рождество несколько своих знакомых. В пятницу мы ждем леди Бриджит Дэшвуд и ее золовку, мисс Джейн, а на следующей неделе приедет полковник Ситон с семьей. Конечно, дядя и кузины хотят мне добра, но присутствие десятка посторонних людей только утомит и расстроит меня… Окончу письмо после того, как приедут первые гости.

Пятница, вечер

Утром приехала леди Бриджит, а с нею ее очаровательная сестра, мисс Джейн. Я пятнадцать лет уже знакома с этой милой женщиной, а никогда прежде не замечала, как она прелестна. Сейчас ей около тридцати пяти, и, несмотря на годы, горе и болезни, вид у нее такой цветущий, как не у всякой семнадцатилетней. Я в восхищении с той минуты, как она переступила порог нашего дома, и сама я ей, кажется, понравилась: она не отходила от меня весь день. В ее лице есть что-то такое милое, кроткое, словно бы не от мира сего. И обращение такое же чарующее, как и внешность. Я не могла сдержаться, чтобы не выразить мисс Джейн свой восторг.

— Ах, мисс Джейн! — сказала я и умолкла, не в силах облечь в слова свои чувства. — Ах, мисс Джейн! — повторила я снова.

Она, казалось, ждала, что еще я скажу. Я была в смятении, в растерянности… Мысли мои смешались… Я могла только добавить:

— Как поживаете?

Она сжалилась над моим замешательством и с удивительным присутствием духа пришла мне на помощь, промолвив:

— Дорогая София, не огорчайтесь, что выдали себя. Я сделаю вид, будто ничего не заметила, и переведу разговор на другое.

Ах как я полюбила ее за доброту!

— Вы по-прежнему много ездите верхом? — спросила она.

— Врач советует мне верховые прогулки. Местность здесь прекрасная, у меня очаровательная лошадка, и я без ума от верховой езды, — отвечала я, совершенно оправившись от смущения. — Словом, я очень много езжу верхом.

— И правильно делаете, душа моя! — сказала она, а затем прибавила небольшой экспромт, равно подходящий для похвалы верховой езде или чистосердечию: — Скачите где скачется, будьте откровенны где можете. — Она сказала еще: — Я тоже когда-то ездила верхом, очень много лет назад.

Мисс Джейн промолвила это таким тихим и дрожащим голосом, что я не решилась ничего сказать в ответ.

А она, устремив свой взор мне в лицо, продолжила:

— Я не садилась на лошадь с тех пор, как вышла замуж.

Никогда в жизни я так не изумлялась.

— Замуж, мадам? — переспросила я.

— Вам пристало удивляться, — ответила она. — Должно быть, сказанное мною кажется вам невероятным. А между тем ничто не может быть вернее, как то, что когда-то я была замужем.

— Почему же вас называют «мисс Джейн»?

— Душа моя София, замуж я вышла без ведома и без разрешения отца, покойного адмирала Ансли. Поэтому необходимо было хранить наш брак в тайне и от него, и от всех, пока не представится благоприятный случай объявить о нем. Случай — увы! — слишком скоро представился со смертью капитана Дэшвуда… Простите эти слезы, — продолжала мисс Джейн, утирая глаза. — Они вызваны воспоминаниями о моем дорогом муже. Он пал как герой, милая моя София, сражаясь за родину в Америке, после семи лет самого счастливого брака. Мои дети, два чудных мальчика и одна девочка, постоянно жили у нас с отцом: я выдавала их за детей своего брата (хотя всегда была единственным ребенком), и они были мне утешением, — но вскоре после того как я потеряла дорогого Генри, милые создания заболели и умерли. Вообразите, дорогая София, каковы были мои чувства, когда я под видом тетушки проводила своих детей до безвременной могилы. Отец ненамного пережил их. Добрый старик скончался, до последнего часа оставаясь в неведении касательно моего замужества.

— Но разве вы не рассказали обо всем после смерти мужа и не взяли себе его имя?

— Нет. У меня не хватило духу, а лишившись детей, я и вовсе не видела в том нужды. Вы с леди Бриджит одни только знаете, что когда-то я была женой и матерью. Не в силах взять себе фамилию Дэшвуд (которую после смерти моего Генри не могла слышать без волнения) и понимая, что утратила всякие права на фамилию Ансли, я отказалась от обеих и со дня смерти отца ношу только имя, данное мне при крещении.

Несколько времени прошло в молчании.

— Ах, дорогая мисс Джейн! — сказала я. — Бесконечно вам обязана за столь увлекательный рассказ! Вы и представить себе не можете, как развлекли меня! Вы уже закончили?

— Дорогая София, мне осталось только добавить, что примерно в то же самое время умер старший брат моего Генри и леди Бриджит стала вдовою, точно как и я, а поскольку мы, хоть никогда не виделись, получали самые благоприятные отзывы друг о друге, между нами возникла взаимная душевная симпатия, и мы решили жить вместе. Мы отправили друг другу письма по этому поводу с одной и той же почтой — вот до чего совпадали наши чувства и поступки! Мы обе с радостью приняли полученные предложения и с тех пор живем вместе в полном согласии.

— И это все? — спросила я. — Надеюсь, вы еще не закончили!

— Право же, закончила. Слыхали ль вы более душераздирающую повесть?

— Нет, никогда, поэтому она мне так и понравилась. Когда чувствуешь себя несчастной, ничто так не радует, как рассказ о чужих страданиях.

— Ах, милая София, отчего же вы несчастны?

— Разве вы не слыхали, мадам, о женитьбе Уиллоби?

— Но, душа моя, зачем горевать о его измене, когда вы раньше так легко переносили измены многих молодых людей?

— Ах, мадам, у меня была к этому привычка! А Уиллоби разорвал помолвку после того, как я уже полгода не знала любовных разочарований.

— Бедняжка! — сказала мисс Джейн.

Несколько дней назад я была на балу у мистера Ашбернема. Поскольку мама никуда не выезжает, она поручила меня заботам леди Гревилл, которая оказала мне честь заехать за мной и позволила сидеть по ходу движения. Последняя любезность меня ничуть не обрадовала, тем более что оказана была в виде великого одолжения.