Чтение онлайн

— Тебе бы радоваться этому! — пробовал шутить я дальше, а сам подумал о том, что некоторые люди с сильной интуицией разгадывают то, на что у других не хватает ума.

— Да я и не печалюсь, — сказал он. — Стараюсь понять, в чем твоя сила.

— Может быть, в том, что другие считают слабостью? — подсказал я.

— Пожалуй, есть такое, — согласился Бертран дю Геклен, — но это не всё. Что-то еще должно быть.

— Когда узнаешь, скажи. Поверь, мне будет интересно! — произнес я с наигранной шутливостью, потому что стало немного не по себе.

Не хотелось мне, чтобы малограмотный бретонец догадался, кто я такой на самом деле. Не уверен, что он сумеет нести такую ношу в одиночку, а мне не хотелось покидать эту эпоху. У меня здесь пока всё хорошо, а что-то мне подсказывало, что чем дольше задержусь в ней, тем дальше «прыгну» во времени. Хотелось побыстрее вернуться в двадцать первый век.

31

Мортэн сдался без боя. Вслед за ним то же самое проделали и все остальные замки и города графства Эврё. В них были разрушены стены, чтоб впредь было неповадно воевать против короля Франции. В графстве ввели административное управление короля Франции, рассадили во всех городах его чиновников и обложили население теми же налогами, что и на других территориях.

В это время в королевство Наварра по просьбе Карла Пятого вторглись кастильцы. Впрочем, у них и у самих были претензии к Карлу Наваррскому. Если человек привык гадить, он делает это везде, отключив ради такого приятного процесса даже инстинкт самосохранения. По доходившим до нас сведениям, кастильская армия грабила королевство без всяких помех. Англичане не спешили помогать ветреному союзнику.

Армия под командованием коннетабля Бертрана дю Геклена осадила Шербур — последний оплот Карла Наваррского во Франции. Этому городу стены построили еще римляне, которые умели возводить надежные укрепления. Не только мои пушки, но и более мощные бомбарды вряд ли причинили бы серьезный ущерб толстым и высоким стенам, за которыми прятались гарнизоны из замков и городов, захваченных нами в графстве Эврё, и пятьсот латников и пятьсот лучников под командованием рыцаря Роберта ле Ру, присланных Ричардом, малолетним королем Англии. Коннетабль Франции понял это и отказался от штурма, приказал обложить город и взять измором. Вот только со стороны моря доступ был свободен. Складывалась та же ситуация, что и два с лишним века назад, когда я помогал захватить Шербур.

— Нужен флот, чтобы перекрыть снабжение города морем, — подсказал я Бертрану дю Геклену и предложил: — Могу привести свои четыре корабля. Они надежно закроют подходы с моря.

— Обойдемся без кораблей, — небрежно отмахнулся коннетабль Франции, который, как и его побратим Оливье де Клиссон, недолюбливал море, несмотря на то, что оба были бретонцами.

Поскольку небрежность в военных вопросах не была ему свойственна, я заподозрил, что главной целью Бертрана дю Геклена был не захват Шербура, а что-то другое. Что именно — спрашивать не стал, а он не захотел делиться. Странным было и то, что осажденный город не окружили валом с палисадом. Наша армия расположилась несколькими отрядами на удалении с километр от городских стен. Скорее всего, мы здесь для того, чтобы отвлечь внимание англичан от Наварры, которую сейчас громят кастильцы. Или демонстрируем силу для решения каких-то дипломатических вопросов. Поэтому я сразу выкинул из головы планы ночного захвата стен и ворот. Подождем и узнаем, что задумал хитрый бретонец.

Осада шла не так вяло, как обычно бывает. Часто устраивались поединки, одиночные или групповые. Рыцари договаривались и сражались на нейтральной полосе. Чаще побеждали французы, поэтому вскоре поединки прекратились. Шербурцы постоянно делали вылазки, как днем, так и ночью. В первую ночную вылазку вырезали две руты бригантов, которые не позаботились о ночных караулах. После чего наши на ночь выставляли по две линии дозорных. Мой отряд стоял далеко от стен. Я заставил вырыть вокруг нашего лагеря ров и насыпать вал, по верху которого сделали частокол, наклоненный наружу. Со мной, как обычно, были собаки. На ночь их привязывали на валах. Теперь проснуться с перерезанным горлом у нас было мало шансов. Стоило днем отряду французов оказаться недалеко от каких-либо городских ворот, как они открывались, выбегали воины гарнизона и начинали сражение. Иногда увлекались и отходили от городских стен на значительное расстояние. Чем я и решил воспользоваться.

Бертран дю Геклен жил в своем роскошном шатре на вершине холма, вокруг которого располагались шатры и палатки других командиров. Вместе с ним в шатре жил его племянник Оливье де Манни. За последние годы племянник набрал килограмм пятнадцать-двадцать и из стройного превратился в толстого. Заодно стал щеголем. На его красно-золотом котарди висело несколько золотых колокольчиков, мелодично сообщающих о богатстве их хозяина, а длинные носы пуленов казались заготовкой для лыж. Мы втроем сели за стол, овальный, из красного дерева, и слуга подал нам шампанское в серебряных кубках. Оливье де Манни обожал шипучие вина и пил их даже по утрам, несмотря на то, что, согласно русской теории, не был ни язвенником, ни трезвенником. Дядя относился к этим винам спокойно. У меня было подозрение, что Бертран дю Геклен разбирается в винах еще хуже меня. Сказывалось тяжелое детство в бедной бретонской семье, где эль был за счастье. Поданное нам шампанское я бы назвал полусладким и напоминающим то, которое пил в Советском Союзе. Во Франции двадцать первого века шампанское имело другой вкус.

— Появилась у меня идея заманить англичан в засаду. Они частенько увлекаются и далеко отходят от города. Подошел бы к воротам небольшой наш отряд, а потом отступил в нужном направлении. Мы бы встретили врага залпом из замаскированных бомбард, а уцелевших добили бы конные латники, — поделился я своей задумкой.

— Действуй, — разрешил коннетабль Франции. — Я выделю тебе латников, сколько скажешь.

— Думаю, хватит полусотни. Большее количество будет трудно спрятать, — сказал я.

— Поучаствую я со своими, — сразу предложил Оливье де Манни. — Разомнемся немного. От безделья мои бойцы уже роптать начали.

С чего бы это им роптать?! В нашей армии рута племянника коннетабля получает больше всех. Радоваться бы надо, что загребают такие деньги за то, что целыми днями охотятся или играют в триктрак и втихаря в кости. Азартные игры запрещены, но во время затянувшихся осад Бертран дю Геклен упорно не замечает нарушителей.

Пришлось подождать пять дней, когда кончатся дожди. Мне кажется, англичане возят их с собой в разные страны. Вот бы почаще ездили в Сахару! Ночью следующего дня мы перетащили четыре пушки поближе к городу, установили за каменной кладкой, ограждающей виноградник, сейчас вытоптанный. В кладке сделали отверстия для орудийных стволов, замаскировав пучками сена. Отряд латников под командованием Оливье де Манни спрятался в ложбине метрах в ста пятидесяти от нас, ближе к городу. На роль приманки вызвались гасконские копейщики. Они не стеснялись удирать и вызывались добровольцами на любое мероприятие, где могли захватить хоть какую-нибудь добычу. И ведь не скажешь, что Гасконь — самый бедный район Франции. Было их три десятка. Я надеялся, что на них нападет не больше сотни англичан. Залп картечью из четырех пушек с расстояния сто метров сократит количество преследователей примерно на половину, а остальных добьют конные латники.

Едва отряд гасконцев подошел к городским стенам, изображая мародеров, желающих обобрать трупы погибших два дня назад, как обнаружилась первая моя ошибка. Из быстро открывшихся ворот по опустившемуся мосту выбежало не меньше двух сотен англичан и наваррцев. Гасконцы не стали изображать из себя героев, затрусили в заданном направлении. Только пара человек сдуру ломанулись в сторону лощины. К счастью, за ними никто не погнался. Обоих срезали лучники, которые двигались в хвосте. Они будут прикрывать отступление своих.

Я решил, что две сотни мы потянем. Рядом с артиллеристами спрятались два десятка арбалетчиков, которые дадут возможность перезарядить пушки. Не думаю, что англо-наваррцы выдержат два картечных залпа. На пути отступления гасконцев стояла вешка — шест с ивовым венком. В этом месте мы собирались напоить врага, но не их любимым элем.

Сначала всё шло по плану. Гасконцы неторопливо убегали, увязая в раскисшей после дождей земле. Шербурцы догоняли их. Впереди скакали десятка два латников, а за ними бежали копейщики и лучники. Вот гасконцы достигли вешки. Они должны были пробежать дальше, а после залпа развернуться и действовать по обстановке. Они и пробежали. Но из лощины вдруг выехал отряд Оливье де Манни. Мало того, они понеслись на врага, оказавшись вскоре между нами и врагом. Эта моя ошибка была посерьезней. Я несколько раз объяснял племяннику коннетабля, что их черед придет после залпа и возможно не одного. Не учел, что Оливье де Манни настолько туп и не дисциплинирован. Англо-наваррцы сразу остановились, к всадникам подтянулись копейщики и лучники. Последние, с полсотни, сделали несколько залпов по лошадям бретонцев, моментально спешив их и убив несколько человек. Остальных сноровисто перебили или взяли в плен всадники и копейщики. Гасконцы не вмешались в сражение, решив четко выполнить приказ. Залпа не было, значит, соваться им нельзя. Стрелять из пушек я не решился, чтобы не попасть в своих, захваченных в плен. Посылать на гибель своих арбалетчиков тоже не стал. Они выпустили по несколько болтов в оказавшихся в зоне поражения врагов, даже кого-то ранили и убили. Остальные быстро отступили в город, уводя пленных и унося трофеи — снятые с убитых доспехи и оружие. Среди пленных оказался и Оливье де Манни. Лучше бы он погиб.

В конце дня к нам прибыл герольд — юный паж, осознающий огромную важность своей миссии, — и срывающимся, звонким голосом сообщил коннетаблю Франции:

— Мой сеньор сэр Роберт ле Ру передает тебе, Бертран дю Геклен, что если ты поведешь свою армию на штурм Шербура, твой племянник Оливье де Манни будет казнен!

— Передай этому Роберту Ру, что я считал, что воюю с рыцарем. Теперь буду знать, что ошибался, — презрительно произнес Бертран дю Геклен.

Паж, видимо, начитался, а скорее, наслушался, рыцарских романов, потому что смутился.