Чтение онлайн

— Они пошли в Брест? — спросил я.

— Нет, в сторону Англии, — ответил Шарль Оффре.

Это усложняло решение задачи. В Бресте, конечно, были свои трудности, но он рядом, а так придется искать, куда увели захваченные суда. Надежда была на то, что движутся они медленно и на ночь становятся на якорь или заходят в порт.

Вышли на следующее утро. Три бригантины были набиты моими арбалетчиками, матросами и добровольцами. Желающих отомстить англичанам и заодно разбогатетьнашлось больше, чем требовалось. Отобрали лучших. Сразу начали обучать работе с парусами и правилам ведения морского боя. Вряд ли чему-то научатся за короткий срок, зато не будут без дела шляться по кораблю, мешать матросам.

— Как ты думаешь, в какой порт поведут захваченные суда? — спрашиваю я Эда Фессара.

— Кто его знает! — отвечает шкипер. — Если им надо побыстрее продать добычу и вернуться за новой, то в Плимут. Он ближе.

— Когда там будут? — задаю второй вопрос.

— Ветер эти дни был западный и свежий, так что завтра или послезавтра должны добраться, — отвечает он.

— Пойдем сразу на Плимут, — решаю я.

Мы на ночь не останавливались и шли намного быстрее, поэтому добрались до рейда Плимута на следующий день. Мне показалось, что город совсем не изменился с тех пор, как я бывал здесь в двенадцатом веке. Может быть, потому, что Плимут по-прежнему защищает только вал с частоколом и деревянными башнями. Да и от кого им здесь защищаться?! Разве что от собственных баронов. Был отлив и на песчаном грунте лежали несколько торговых и рыбацких суденышек. Я не стал подходить близко. Убедившись, что ни наших судов, ни боевых галер здесь нет, легли на обратный курс. Могли ведь ночью обогнать и не заметить.

До наступления сумерек шли на юг, а потом повернули на северо-северо-восток. Я решил пройти вдоль северного берега Ла-Манша, «заглядывая» во все порты. Если не найдем свои суда, на обратном пути заберем те, которые приглянутся. Утром мы были возле Дартмута. «Мут» переводится, как устье, а первая часть — название реки. По такому принципу названы многие английские порты. Дартмут располагался на правом берегу реки. Защищал его такой же ненадежный вал с частоколом, как и Плимут, только в дальнем от моря и реки углу — видимо, самом атакоопасном по мнению жителей — высилась не деревянная, а каменная башня высотой метров восемь. На реке стояли на якорях пять «наших» судов и пара чужих, а у пристани — пять галер. Они были ошвартованы лагом, три выше по течению, две ниже. Все большие, весел на шестьдесят, двухмачтовые. Мачты покрашены в темно-красный цвет, а корпуса — в темно-коричневый. Наверное, наложили красную краску поверх черной смеси, которой покрывают корпуса, предохраняя от гниения и червей-древоточцев. С топов мачт двух галер свисали длинные вымпелы. Один был черно-синим, другой — зелено-желтым. Реи латинских парусов опущены и положены одним концом на кормовые ростры, напоминающие хвост ласточки. Весла на борту. В ближайшее время галеры в поход не собирались.

Я приказал убавить ход и позвал капитанов кораблей. Ламбер де Грэ и Мишель де Велькур прибыли на шлюпках. У обоих радостный азарт на лицах. В случае удами купеческие суда будут принадлежать нам. У обоих капитанов в этих судах была небольшая доля. Теперь доли увеличатся. В том, что так и будет, рыцари не сомневались.

— Сейчас примерно половина прилива, — начал я инструктаж. — Заходим в реку, следуем мимо галер, обстреливая их. На шлюпках отправляем десант на корабли, что стоят на рейде, а потом палим по берегу, если кто-то вздумает помешать нам дождаться отлива и выйти в море. На всякий случай будьте готовы в конце прилива буксировать шлюпками купеческие суда в море, чтобы побыстрее выбрались.

— Можно и галеры захватить, — предложил Мишель де Велькур.

— Можно, только где взять гребцов на них?! — произнес я. — Обстреляем их и, если не утонут, подожжем.

На берегу нас давно уже заметили, но сперва не приняли всерьез. Командиры галер, может, и рискнули бы напасть на нас, но не захотели грести против сильного приливного течения, а потому и не собирали команды, которые, как понимаю, были отпущены на берег отмечать удачный поход. Добыча им подвалила немалая. Правда, ненадолго.

Бригантина под моим командованием шла первой, Мишеля де Велькура — второй, Ламбера де Грэ — замыкающей. В начале отлива последний станет первым. От его маневров будет многое зависеть, поэтому назначил на эту позицию более опытного капитана. Впрочем, я посоветовал обоим капитанам не выпендриваться и слушать своих шкиперов, которые лучше освоили управление бригантинами.

На галерах, видимо, не верили, что мы сунемся в пасть тигру. Только когда моя бригантина вошла в устье реки, на них началась суета. Командиры стоявших крайними галер сзывали на них гребцов и бойцов с соседних, чтобы напасть на нас. Из города через ворота, одна створка которых была прикрыта, бежали к пристаням люди. Наверное, члены экипажей галер. Пока что их было маловато, чтобы отойти от пристани и напасть на нас.

Поравнявшись со стоявшими выше по течению тремя галерами, мы произвели залп из шести орудий. Били в упор, с расстояния метров двадцать. Четыре пушки были заряжены ядрами и целили в корпуса, а две — картечью, по людям. Ядра легко прошивали относительно тонкие борта галер. Их пока делают однослойными. Куски бортов и щепки полетели в разные стороны. Когда дым рассеялся, оказалось, что гребцов и лучников, которые собирались помешать нам взять галеры на абордаж, смело картечью. Убитые, раненые и живые оказались в трюме. В крайней галере ядра вышибли такие большие дыры, что начала набирать воду и тонуть. Наверное, и остальные две пострадали не намного меньше, но это пока не видно.

Бригантина под командованием Мишеля де Велькура сделал залп по стоявшим ниже двум галерам. Результат был не хуже. Дым не мешал мне видеть, как разлетались разорванные тела вместе с обломками обшивки. Зрелище впечатляющее. Начинаешь чувствовать себя богом. Недаром артиллерию в будущем будут называть богом войны. Бригантина под командованием Ламбера де Грэ из двух пушек выстрелила ядрами по двум галерам, а из четырех — по трем. Эти ядра были явно лишними. Галеры медленно, но верно, тонули прямо у пристани. Моряки, которые бежали к ним от ворот, теперь еще быстрее неслись в обратном направлении. Когда они забежали в город, закрылась и вторая створка ворот, а потом подняли мост. Дартмутцы готовились к обороне, а не нападению.

Мы отдали якоря. Приливное течение развернуло бригантины и купеческие суда носами на выход в море. Мои комендоры перетащили пушки на правый борт и приготовились к стрельбе. Впрочем, стрелять было не в кого. Все уцелевшие враги попрятались. Экипажи каждой бригантины подтащили к борту по две шлюпки, которые буксировали за кормой, погрузили на них абордажные группы. На купеческих судах защищаться было некому. На них несло вахту по несколько человек. Остальные были на берегу. Многолетняя мирная жизнь отучила англичан от элементарных мер предосторожности. За что и поплатились. Мы захватили все семь стоявших на рейде судов. Призовые партии сменили на них абордажные, которые подошли к пристани, собрали на тонущих галерах трофеи, после чего подожгли те части, которые еще не утонули. Жители города наблюдали за ними из-за острых верхушек частокола, но не обстреливали из луков. Наверное, понимали, что подобные действия им дорого обойдутся.

Часа полтора-два мы ждали, когда начнется отлив. После чего снялись с якорей и вышли в море. На прощанье я приказал разрядить пушки в частокол. Хотел посмотреть, как он держит ядра. Плохо держит. Пара бревен завалилась, а остальные наклонились внутрь города так, что стали видны крайние дома. Будь у меня людей побольше, можно было бы захватить город. Придется отложить до лучших времен, потому что сейчас в нем экипажи галер, несколько сот человек, которые, наверное, горят желанием отомстить за сгоревшие суда и погибших товарищей.

В Ла-Рошели нас ждал приказ быть готовыми выйти в поход на Бретань. Позже выяснилось, что приготовления к войне были задуманы, чтобы склонить англичан к уступкам во время переговоров. В начале зимы пришло сообщение, что перемирие продлено до первого мая тысяча триста семьдесят седьмого года. Вроде бы собирались прекратить войну, женив наследника английского трона одиннадцатилетнего Эдуарда, сына Черного принца, на дочери Карла Пятого, но без права на французскую корону и с признанием всех захваченных земель собственностью французского короля. Мне показалось, что слишком большой калым запросили за невесту.