Чтение онлайн

В третий раз выстрелили залпом. Густое облако черного дыма, повисшее между нами и врагом, добавило элемент мистики. Где-то там, за черной пеленой, орали от боли и страха наши враги, а нас это словно бы и не касалось. Дым рассеялся, и мы увидели англичан, утаскивавших в тыл раненых, которых было очень много. Не меньше было и трупов, но их как бы не замечали. Я ждал, что французы и кастильцы радостно заорут, увидев, какой урон нанесен противнику. Не тут-то было. Они с не меньшим, чем англичане, ужасом смотрели на артиллеристов, которые сноровисто перезаряжали пушки. Я предупредил, что после первого или какого-нибудь из последующих залпов враг бросится в атаку. Никому ведь не охота погибнуть, даже не схватившись с врагом. Обидно это. Запыжевав пороховой заряд, пушкари начали посматривать на меня, ожидая команду: ядра или картечь? Ответ должен был дать противник.

Я подождал минут пять, после чего понял, что англичане не знают, как правильно действовать в данной ситуации, поэтому не делают ничего, чтобы не получилось еще хуже. Не понимают, что бездействие и есть худший вариант.

— Заряжаем ядрами! — скомандовал я, а когда этот приказ выполнили, отдал второй: — Залпом, пли!

Сквозь звон в ушах я услышал крики и стоны англичан и звон оружия. Враг пришел в движение. Я решил, что они бросились в атаку и приготовился дать команду артиллеристам оставить пушки и отступить за пехотинцев. Мы свое дело сделали. Теперь черед рыцарей, копейщиков и арбалетчиков.

— Они бегут! — заорал радостно Жан де Вьен, который сидел на коне немного позади и сбоку от меня. — Бегут трусливые англичане!

Бежали враги стадом, но каждый сам по себе. Так удирают, а не заманивают.

— Пора бы конницу подключить, — громким голосом, потому что в ушах еще звенело, посоветовал я адмиралу.

— Я сам поведу их в атаку! — сразу согласился он и позвал: — За мной, рыцари!

— Нотр-Дам де Вьен! — разнеслось над овсяным полем.

Первыми понеслись по нему всадники, а за ними побежали пехотинцы. Всем не терпелось догнать и покарать трусов. Ломанулись и мои арбалетчики. С конкретной целью — захватить побольше добычи в аббатстве. Издалека оно напоминало усиленный манор богатого сеньора, возле которого расположены несколько каменных строений для разных хозяйственных целей. Артиллеристы начали готовиться к переезду. Если монахи закроются в монастыре, перевезем туда пушки на телегах и вышибем ворота или разломаем стену. Вскоре стало понятно, что аббатство захвачено нашими, и я приказал артиллеристам вернуть пушки на бригантины. К тому времени, когда они закончили перевозку, вернулись арбалетчики с добычей. Она была не так богата, как ожидали, наслушавшись рассказов об аббатстве. Всегда кажется, что у соседа член на семь сантиметров длиннее.

30

Дувр расположен в самом узком месте пролива Па-де-Кале. Отсюда до французского берега всего тридцать четыре километра. Именно в этом месте чаще всего стартуют или финишируют пловцы, пересекающие пролив. Рядом с городом белые меловые скалы высотой метров сто. Говорят, они видны с французского берега. На холме неподалеку от берега стоит древний маяк, похожий на донжон, а немного дальше — большой и крепкий замок с массивным прямоугольным донжоном с четырьмя башнями на углах. По слухам, это самый большой замок Англии. Я подумал, что мои пушки будут слабоваты против его стен. Зато город смогли бы захватить. Если бы нам не мешали. А мешать было кому. На берегу возле города выстроились латники и лучники, по данным разведки, около ста тысяч, под командованием графов Кембриджского и Бекингемского. С последним мне воевать не хотелось, потому что его потомок будет героем романа «Три мушкетера». Вот такой вот я сентиментальный.

Жан де Вьен тоже не хотел воевать с намного превосходящим противником. Высадится спокойно на этот раз нам вряд ли дадут, и пушки использовать не получится. Можно, конечно, пострелять с бригантин, но враг выйдет из зоны обстрела, а перевезти пушки на берег не позволит. Да и не стал бы я ими рисковать. Ночь мы остались дрейфовать на глубоководье, а утром направились к противоположному берегу, к порту Кале, принадлежавшему сейчас англичанам.

Там нас не ждали, поэтому и не обрадовались, приготовились отразить нападение. Почивший недавно король Эдуард Третий захватил этот город после годичной осады, после чего укрепил его еще лучше, с учетом личного опыта и последних технических достижений. Адмирал Жан де Вьен знал это и, хотя мечтал, наверное, о лаврах освободителя Кале, осаждать его не решился. Мы высадили десант, который почистил окрестности, но большая часть армии оставалась на кораблях. Как догадываюсь, по ночам шли переговоры о количестве ослов с золотом, которые смогут открыть городские ворота. Видимо, мнения сторон по этому вопросу слишком не совпадали, поэтому вскоре Жан де Вьен оставил Кале в покое. Посчитав, что и так сделал за лето много, он вернулся в Онфлер, справедливо рассчитался со всеми и отпустил мой флот на зиму.

Мы провели зиму в Ла-Рошели. Перед Новым годом я в очередной раз пополнил ряды французских бастардов. Мальчику дали имя Тьерри по просьбе его матери Марии. Зима выдалась с продолжительными оттепелями. То есть, была примерно такой, какой будет в двадцать первом веке. Всю зиму мы готовились к экспедиции в Северное море. Я решил пощупать англичан с востока. Вроде бы на восточное побережье давно уже не нападали иноземцы.

Мои планы спутал Карл, король Наварры, об одном из потомков которого, Генрихе Четвертом, я когда-то взахлеб читал романы Генриха Манна и Дюма-отца. Разведка короля Франции прознала, что его хочет отравить Жак де ла Рю, гофмейстер старшего сына короля Наваррского, тоже Карла. Помочь ему в этом должен был Пьер дю Тертр, канцлер графства Эврё, принадлежавшего королю Наваррскому. Эти ребята сопровождали Карла-сына в его путешествии в графство Эврё, полученное в ленное владение. Их перехватили в Немуре. Заодно в руки французов попала переписка Карла-отца с англичанами. Король Наваррский предлагал им в аренду на три года Шербур. Оба подозреваемые сознались прилюдно, что собирались отравить Карла Пятого, короля Франции, после чего были казнены. Я не шибко верю в признания под пытками, но Карл Наваррский, во-первых, имел в послужном списке пару громких отравлений; во-вторых, постоянно предлагал свои услуги англичанам и постоянно предавал их, как и французов; в-третьих, притязал на французский трон. Повод для войны с ним рано или поздно должен был появиться. Лучшее время для этого, чем правление несовершеннолетнего английского короля, трудно было придумать. Король Франции приказал Бертрану дю Геклену напасть на нормандские владения короля Наварры и отобрать их все. В свою очередь коннетабль Франции призвал меня со своим отрядом присоединиться к его армии. Что я и сделал, прихватив с собой две батареи по шесть орудий.

Присоединились мы к армии Бертрана дю Геклена возле замка Пон-о-демер, который был защищен рвом шириной метров восемь и стенами высотой метров пять, сложенными из светлого известняка, с семиметровыми прямоугольными башнями на четырех углах и двумя круглыми десятиметровыми по обе стороны ворот. Внутри находился прямоугольный донжон высотой метров пятнадцать и с двумя башенками, расположенными по диагонали на углах. Осада замка продолжалась уже вторую неделю. Французы привезли с собой пять бомбард калибра миллиметров триста пятьдесят и три требюшета, которые уже изрядно потрудились над стенами и башнями. Обычно гарнизон после такой трепки сдавался, но эти держались. Наверное, ждали помощь от своего короля или англичан.

— Бомбарды у тебя маленькие, — сделал вывод Бертран дю Геклен, осмотрев мою артиллерию, и спросил недоверчиво: — Это с ними ты разбил бригантов и англичан?!

— Именно с этими, — подтвердил я.

— Против замка они слабоваты, — решил он.

— Посмотрим, — произнес я. — Может, и они на что сгодятся.

— Будем надеяться, — небрежно молвил коннетабль Франции. — Стреляй, не жалея зарядов. Всё будет оплачено.

На следующий день его интенданты проверили вооружение и экипировку моего отряда, переписали приметы и оценили лошадей, пересчитали заряды к пушкам. После чего был подписан контракт на службу «до зимы» и нам сразу были выдан аванс в сумме месячного оклада. Наверное, за время перемирия у короля Франции накопилось много денег.

Я расположил свои пушки напротив юго-западной башни, которая выглядела самой крепкой и наименее пострадавшей. Мне она таковой не показалась. Камень из требюшета или бомбарды угадал чуть выше основания и оставил глубокую вмятину. Надо всего лишь еще немного поработать над этим местом. Три пушки я поставил против южной стороны башни, три — против западной. Вторая батарея сменит их завтра. Стреляли залпами. Я стоял напротив угла и видел, куда попадали ядра всех пушек. С расстояния в двести пятьдесят метров промазать трудно. Били по вмятине, а на другой стороне — на ее уровне. При попадании ядер в башню, в разные стороны летели обломки камней и образовывалось облачко светло-коричневой пыли. Потребовалось девять залпов, после чего башня вдруг осела, расплылась в стороны и как бы испустила дух — выбросила густое и большое облако пыли. Груда камней, в которую она превратилась, была примерно на метр ниже стен. Заодно обломки камней частично засыпали ров на том участке. Осталось скинуть в ров несколько бревен и корзин с камнями и землей — и можно идти в атаку.

Это поняли и защитники замка. Вскоре над воротами замахали флагом, предлагая переговоры. На следующий день гарнизон Пон-о-демера был препровожден в Шербур, а сам замок разграблен. Возле него оставили отряд саперов, которые должны были сравнять стены, башни и донжон с землей.

Армия двинулась к городу Мортэну. Я скакал на Буцефале впереди своих арбалетчиков, а за нами, впереди обоза, ехали на телегах пушки и боеприпасы к ним. День был жаркий. Вокруг лошадей кружили рои тяжелых оводов. Ко мне подъехали Бертран дю Геклен и его побратим Оливье де Клиссон. Оба на вороных жеребцах, бабки которых для красоты были перемотаны белыми лентами. Свиты командиров немного отстали, чтобы не мешать нашему разговору.

— Ты знаешь, я всегда считал, что все малое недооценивают. В случае с твоими бомбардами и сам сплоховал, — признался коннетабль Франции.

— С кем не бывает! — шутливо произнес я.

— Да уж, — согласился Бертран дю Геклен и посмотрел мне в глаза так, будто хотел прочитать что-то на дне глазниц. Вот только читать он не умел. Поэтому расстроено гмыкнул негромко и произнес без эмоций: — Странный ты какой-то. С одной стороны как бы не от мира сего и место тебе в келье, а с другой — воюешь уж больно хорошо. Другой с такими способностями уже бы мое место занял, а ты вроде бежишь от славы.