Чтение онлайн

...Это произошло, когда доброе знакомство с витязями только-только завязывалось. Точных фактов о них известно было немного, а рассказам отца о какой-то сказочной "сверхсиле" не слишком верили. И однажды снисходительно улыбавшийся Мстислав решил устроить небольшое эффектное шоу. Он и пятеро его соратников на виду у всех сыграли семиминутную партию в волейбол ничего, казалось бы, особенного, вот только мяч им заменял стальной шар со свинцовой начинкой, тянувший под три центнера. В остальном это была обычная игра с высокими подачами, мягкими приемами внизу, у земли, и пушечными ударами наотмашь. Нестройный, но очень громкий женский визг взлетал над поляной всякий раз, когда Мстислав в прыжке гасил "мяч", а стоявший напротив него Вадим Стэплтон, присаживаясь, принимал его на обе ладони. Лишь однажды после вынужденного короткого расслабления он не успел вновь сконцентрироваться, и тогда ему пришлось быстро отскочить назад, чтобы уцелеть - металлическое ядро вонзилось в мягкую землю как раз в том месте, где витязь только что стоял. Его начальник показал себя умелым режиссером и быстренько дал знак своим раскланяться перед восхищенной публикой, словно эта конечная точка была запланирована заранее. На аплодисменты, понятно, не скупились; игривые глазки под подведенными бровями выражали полный восторг, а суровые глаза мужчин - некоторое недоверие и большую зависть. И тут неожиданно вперед выступил Кирилл Инфантьев и деловито предложил Мстиславу спарринг.

Станислав невольно улыбнулся, совершенно явственно представив изумленное лицо самого сильного витязя. После недоуменных переглядок с товарищами, он подошел к начальнику Станции и сухо осведомился, в здравом ли уме его подчиненный. Однако выяснилось, что папа тоже как раз собирался этим же поинтересоваться - кстати, подобное желание было написано на лицах и у всех остальных. Кроме Инги Инфантьевой, естественно.

Кирилл тотчас удовлетворил всеобщее жгучее любопытство. Он холодно подтвердил и свою дееспособность, и желание сразиться с любым из витязей в рукопашном поединке. "Лучше тренировочном, - добавил он, снисходительно оглядывая шестерых насупленных воинов, - потому что боевой почти наверняка закончится для вас смертельным исходом".

Потерявшись от подобной наглости, Мстислав с трудом нашел в себе силы помягче улыбнуться и попытался все обратить в шутку, на что Инфантьев равнодушно пожал плечами и со словами: "Не хотите рисковать... что ж, понимаю", повернулся и лениво двинулся обратно. Однако тут один из витязей потерял над собой контроль. Его презрительное восклицание: "А ну, постой-ка, козлик!" заставило Кирилла так же неспешно занять прежнюю позицию. Боец, принявший вызов, одним движением оказался возле него.

Все остальное произошло столь быстро, что никто не успел воспрепятствовать сумасшедшей затее. Витязь пригнулся и толкнул соперника кулаком в грудь. Вернее, попытался толкнуть, а на самом деле лишь протаранил пустое пространство и, потеряв равновесие, чуть было не грохнулся оземь. Не потрудившись разобраться в причине промаха, он поспешно выпрямился, прыгнул на Инфантьева и двумя косыми затрещинами справа и слева, несомненно, превратил бы его лицо в отбивную, однако почему-то лишь смешно загреб ладонями воздух. На сей раз удержаться на ногах не удалось, и пришлось пройти неприятную процедуру вставания с пыльной травы. После этого опрометчиво налетать на Кирилла уже не спешили, но должных выводов из маленького конфуза по-прежнему не сделали. Воин все время стремился подобраться на дистанцию ближнего боя, с которой сразу начинал усиленно крутить руками, желая хоть как-то достать противника. Подойти почти вплотную удавалось без особых проблем, но вместо могучих ударов шла какая-то нелепая пантомима. Достаточно было зацепить Инфантьева одним лишь мизинцем, чтобы сбить с ног, а то и искалечить, но не получалось ничего! Удар в челюсть проходил в сантиметре рядом, грубая подсечка только корежила землю, тычок тремя пальцами на вытянутую руку не доходил до солнечного сплетения самую малость, выпад головой в лицо переламывал до хруста лишь собственную шею... Вокруг стояла глухая тишина; все, в том числе и витязи, затаив дыхание, вглядывались в безмятежные глаза Кирилла и старались понять, как это он, с заложенными в карманы брюк игриво шевелящимися пальчиками, не совершая резких движений, умудряется остаться невредимым? Казалось, Инфантьев не прилагал никаких усилий, чтобы избежать губительного контакта - он и уворачивался без суеты, и уклонялся неторопливо, и стойки менял чуть ли не с комичным достоинством, а уж отскакивал и вовсе с грациозностью балетного танцора! Разошедшийся витязь пошел напропалую махать ручищами и налетать с темпераментом бойцового петуха, которого накормили чесноком, не обращая внимания на собственные многочисленные промахи. Здесь всеобщее нервное напряжение словно прорвало: то и дело вспыхивал смех, затрепетали нестройные аплодисменты. Встрепанный и потерявший над собой контроль силач бестолково кружился; пару раз он грузно падал да с такой тяжестью, что тряслась земля, а потом сшиб локтем корявую березку, случайно оказавшуюся на его пути... После этого подвига он в бешенстве схватил поверженное деревце, зашвырнул его подальше, ринулся опять на Кирилла и... и что произошло дальше, мало кто понял сразу. Витязь практически уже схватил своего врага, но вдруг замер возле него, словно в ступоре, а Инфантьев быстро отступил далеко назад и снова убрал в карман правую руку. Его же противник, ухватившись за живот, судорожно согнулся, неловко присел, а затем повалился на бок, скребя по земле ногами. Он получил всего лишь один удар, но как раз точно в тот момент, когда был вынужден на секунду расслабиться...

– Можешь выйти, приятель, я закончил. О чем задумался так крепко?

Ладвин-младший непроизвольно вздрогнул, сделав шажок назад. Кирилл уже неподвижно стоял почти рядом с ним и смотрел, не мигая. Станислав постарался выдержать его прицельный взгляд, но не смог этого сделать и отвел глаза в сторону.

Там все оставалось по-старому. Почти нормальная растительность... но, возможно, она, как и многое на этой планете, лишь притворялась таковой. Мхи, на которых покоились двигатели обоих вездеходов, казались чересчур яркими и сочными; кочки, поросшие короткой колючей травой, были зеленые-зеленые, а ряска между ними - просто изумрудной... По сути, это была типичная лесная полянка, которая почему-то усиленно маскировалась под небольшое болотце: все на месте, кроме воды и засасывающей трясины. А совсем рядом, без какого-либо перехода, вновь начинался лес, но уже настоящий, чисто хвойный, не слишком густой, но и не очень редкий, Вроде бы, стоило только радоваться тому, что непривычная мешанина из субтропиков, тайги, тундры и выдранной с корнями цитаты из каменноугольной главы палеозойской эры, наконец-то закончилась, однако именно там, среди таких привычных и знакомых елей, сосен, кедров и пихт широко раскинулась колоссальная "техническая мертвая зона", причем не сплошная, а самого противного "лабиринтного" вида. Несколько часов назад экспедиция уже прошла этот массив по странному конусообразному проходу, основание которого измерялось почти сотней метров, а заключительный его участок (мили через две) сужался до дюймового острия. Ничего не оставалось, как вернуться обратно и поискать другие возможности для продолжения пути.

Их оказалось даже слишком много - вездеходы раз пятнадцать уверенно возобновляли движение по невероятно замысловатым траекториям, но всякий раз дело кончалось неизбежным тупиком. Не обошлось и без самого настоящего издевательства, когда на седьмой или восьмой попытке от них удрала "стрекоза", чем доставила немало хлопот. В какой-то момент она с басистым радостным воем так ретиво устремилась вперед, что сидевшие у рулей невольно заразились ее энтузиазмом и стартовали вслед за ней со скоростью где-то миль 70 в час. Причем легкомысленная мисс фон Хетцен под воздействием своего природного темперамента еще и подняла машину метров на пять вверх, откуда моментально и спикировала носом в кустарник, сломав по пути пару развесистых деревьев. Только благодаря этой случайной амортизации ей удалось уцелеть и спасти гравикатер. Станиславу повезло больше: он просто пропахал в мягкой земле глубокую борозду и, умело лавируя между соснами, избежал столкновений. За это ему пришлось выслушать от Эльзы вздорные обвинения во вредительстве и попутно (как создателю сбежавшего прибора) - в бездарности. Несправедливость в отношении технических способностей сына начальника Станции не сразу бросалась в глаза - во всяком случае, до тех пор, пока опытным путем не удалось установить наличие узкого и прямого, как полет стрелы, коридора, который пронизывал "техническую мертвую зону" дальше, на юго-восток, на неустановленное расстояние. Это направление идеально совпадало с запланированным маршрутом, но что толку - на такой трассе шириной в дециметр о нормальном функционировании вездеходов нечего было и думать. Выявление всех этих обстоятельств заняло некоторое время, после чего утомленное от споров на повышенных тонах общество спохватилось и попыталось возвратить электронного дезертира, дистанционно посылая ему сигналы "стоп" и "задний ход" - увы, тщетно. Тогда, выждав из маленькой мести длинную паузу, Ладвин-младший тихим, полным достоинства голосом успокоил начавшую уныло причитать охрипшую крикунью сообщением, что у него в сумке этих "стрекоз" еще три штуки. В ответ немедленно повеселели, откашлялись и сразу принялись активно распоряжаться: Инфантьева вместе с Сержем погнали вытаскивать машины в нормальную зону; далее, с многочисленными наставлениями о бережливости, вручили рыцарю новую жужжалку и отправили на разведку. Затем Эльза, улучив момент, отвела Станислава в сторонку, аккуратно поправила ему воротничок рубашки и, накручивая декоративную пуговицу, принесла свои извинения, после чего, не поднимая глаз, быстро удалилась. Молодой человек остался вполне удовлетворенным, тем более, что получил вдобавок возможность остаться без присмотра и провести часок с большой пользой для себя.

Лично Станислав не сомневался, что, в конце концов, придется использовать в очередной раз "сверхсилу" Сержа и подвергнуть отвратительные колеса машин новым испытаниям. Интересно бы знать, какого мнения придерживается господин Инфантьев... но для начала необходимо ответить на его отнюдь не риторический вопрос:

– Да так... размышляю обо всем понемногу. Не нравится мне здесь, тревожно как-то...

– "Тревожно"? Это ты верно подметил, - неторопливо отозвался Кирилл, элегантно заворачиваясь в полотенце.
– А я, признаться, подумал, что тебе просто страшно!

– Полчаса назад - да, пожалуй, было, - (Станислав старался говорить легко и непринужденно).
– Но за это небольшое время многое изменилось. Например, мой внешний вид.

Инфантьев сощурил правый глаз, потом двинул в стороны губами, изображая быструю понимающую усмешку, плавно присел и принялся изучать рукоятку засапожного кинжала с видом знатока.

– Неплохо, - наконец, заключил он.
– Ты, я вижу, везде успеваешь! И когда успел обзавестись именным оружием козырного короля?

– Он из тузов, - возразил Станислав, - и с сегодняшнего дня в моей колоде. Или наоборот - разницы почти никакой!

– Ах, вот как! Стало быть, вашу персону у нас не оценили...

– ...и больше того - очень чувствительно обидели, решив, что меня можно бесплатно использовать в диапазоне от конструктора до ассенизатора! А последнее предложение оказалось мне настолько не по вкусу, что я впервые в жизни разозлился всерьез.

– Однако! Такую роскошь здесь могут позволить себе лишь избранные, к которым даже Младшая Королевна пока не относится! А что касается тебя, то в отношении обиженных обычно делают пренеприятные оргвыводы...

– Представь себе, я готов и к этому, - небрежно ответствовал Станислав, чувствуя, однако, как сердце внутри болезненно сжалось. Надеюсь, что мой отказ прочтут как предупреждение, и если его проигнорируют, то ситуация взорвется. Образно говоря, я подниму на воздух все, до чего смогу дотянуться - воцарится такой хаос, что на выкладывание новой "мозаики Святогора" из осколков и осколочков потребуется еще несколько тысяч лет. Вообще-то, я до зуда в языке желаю взять и открыть нашей "Эль-Эль" истинную суть каждого здешнего фигляра, сорвать кое с кого маски - не понимаю, что меня от этого удерживает? Впрочем, понимаю... Однако в случае... как ты сказал - "оргвыводов"?
– Командор непременно все узнает. ВСЕ - тут уж я позаботился!

Выслушав это замечание, Кирилл некоторое время молча разглаживал обеими руками волосы, что было тревожным знаком: так он всегда машинально делал перед принятием ответственных решений. Полотенце на его груди немного распахнулось, и теперь было хорошо заметно, что в вершинах креста размещены не алмазы, а миниатюрные линзочки. Станислав по привычке отвернулся и робко подумал, что сейчас ему самому лучше всего выглядеть смелым и решительным. Вдруг комизм желания достиг его сознания, и он непроизвольно коротко рассмеялся.