Чтение онлайн

– Нельзя. Вам ведь приходится спать, хотя сон каждый день делает вас беззащитным и уязвимым на несколько часов.

– Не уверен, что меня убедила твоя аналогия, – отозвался он, но я увидела, что заставила его задуматься.

– Второй шаг, который вам необходимо предпринять, пожалуй, важнее всех остальных: вы должны сделать жест доброй воли, чтобы снова разжечь доверие в сердце королевы. Желательно, чтобы это был очень широкий жест.

Комонот вскинул кустистые брови.

– Тура ей преподнести, что ли?

Несколько секунд я непонимающе глазела на него и лишь потом поняла, что он не собирается дарить королеве огромного питомца. Он имел в виду мясо. Он решил, что сможет помириться с Глиссельдой, устроив для нее пир.

– Это тоже вариант, – я медленно кивнула, лихорадочно обдумывая свои следующие слова. – Но можно сделать еще более масштабный жест. Конечно, я ничего не понимаю в политике и никогда бы не рискнула высказывать свое мнение по этому вопросу, но мне кажется, вам стоит поразмыслить в этом направлении. Вы могли бы на некоторое время отправиться на фронт или… или выделить ард на защиту Лавондавиля, если это возможно. Что угодно, лишь бы убедить королеву Глиссельду, что вы заботитесь о безопасности Горедда.

Комонот подвигал челюстью из стороны в сторону.

– Ну, «заботиться» – это, пожалуй, чересчур сильное…

– Ардмагар! – воскликнула я, теряя терпение. – Хотя бы притворитесь!

Он вздохнул.

– Покинув этот город, я уменьшу ущерб, нанесенный некомпетентными убийцами. А еще я буду рад встретиться с этим генералом Лэди лицом к лицу и перегрызть ему глотку. – На секунду его взгляд стал туманным, но потом снова сфокусировался на мне. – В твоих словах есть смысл. Я подумаю, как лучше поступить.

Это был знак, что мне пора. Я поднялась на ноги и присела в глубоком реверансе. Он бросил на меня серьезный взгляд, а затем взял мою ладонь и положил ее себе на затылок. Это был знак покорности: окажись на моем месте настоящий драконий учитель, он бы непременно его укусил.

Когда Абдо закончил свою тренировку с Ларсом, я подошла к нему и спросила, как он смотрит на то, чтобы сопровождать меня в путешествии. Он встретил это предложение с энтузиазмом, но предупредил: «Вам придется поговорить с моей семьей. Мне еще три года ждать своего Дня определения».

Я кивнула, делая вид, что понимаю его. Но Абдо заметил мое недоумение и добавил: «Это значит совершеннолетие. День, когда выбираешь себе имя и жизненный путь».

Когда я познакомилась с Абдо, он только приехал на юг со своей танцевальной труппой, в которую также входили его тетя и дедушка. Именно к дедушке – старшему члену семьи – мне и предстояло обратиться.

На следующее утро Абдо привел его ко мне. Я угостила их чаем и сырной выпечкой, а также устроила небольшой импровизированный концерт на лютне. Тайтон (так звали дедушку) одной рукой ел печенье, а другой держал ладонь Абдо.

– Я обещаю, что буду хорошо заботиться о вашем внуке, – наконец сказала я, положив лютню на стул.

Тайтон торжественно кивнул: его седые волосы были заплетены в аккуратные косы. Он нежно похлопал Абдо по голове, которую украшали пучки волос, и медленно произнес на гореддийском, тщательно выговаривая каждое слово:

– Я говорить с вы по-порфирийски. Простите.

Он обратился к Абдо на порфирийском, и тот кивнул.

«Я буду переводить», – произнес юноша в моей голове, одновременно делая мне знак своими изящными пальцами. Видимо, на моем лице отразилось удивление, потому что Абдо пояснил: «Дед не знает, что я могу говорить с тобой без слов. Мне кажется, это его расстроило бы, с ним я не умею так разговаривать».

«Я немного понимаю по-порфирийски», – подумала я. Абдо скорчил недоверчивую гримасу.

Тайтон откашлялся.

– Абдо принадлежит богу Чахону, причем не единожды, но дважды, – сказал он. – Во-первых, Чахону принадлежат все итьясаари.

«Даже вы, глупые иностранцы», – добавил Абдо, переводивший слова деда. Конечно, я уже успела подзабыть порфирийский, но все-таки была уверена, что Тайтон этой фразы не говорил.

– Во-вторых, его мать – жрица Чахона. Он должен отдать этому богу каждую клеточку тела и души, – продолжил Тайтон. – Абдо появился на свет, чтобы стать преемником Паулоса Пэнде – самого почитаемого жреца-итьясаари в нашей стране. Однако, – старик склонил голову, словно ему было очень стыдно, – Абдо тяготился своими обязанностями и не воспринимал их всерьез. Он ссорился с Пэнде, пренебрежительно относился к матери и, в конце концов, сбежал из дома.

«Все не так просто», – сказал мне Абдо. Он хмурился, глядя на деда.

Мне хотелось выслушать Абдо и узнать его версию произошедшего, но тот факт, что в Порфири существовали жрецы-итьясаари, заинтересовал меня еще сильнее. Как же все-таки их страна отличалась от Южных земель, где полудраконам приходилось скрывать свою сущность.

– Я оберегаю Абдо в надежде, что однажды он примет ношу, которую ему суждено нести, – заключил Тайтон. – Забирая его с собой, вы должны понимать, что берете на себя священное обязательство.

«Та-да! – воскликнул Абдо и скорчил гримасу. – Я важное обязательство. Чахон следит за тобой».

За его сарказмом было нетрудно разглядеть смущение.

– Чахон – это… бог случая? – спросила я, уклоняясь от ответа и продолжая изучать выражение лица Абдо.

Старик так внезапно вскочил со стула, что я испугалась, не обидела ли я его. Но он склонился ко мне и расцеловал в обе щеки. Я бросила взгляд на Абдо.

«Он рад, что вы знаете, кто такой Чахон», – уныло пояснил он.

На самом деле, я попала пальцем в небо, но сознаваться в этом явно не стоило. И уж точно не стоило произносить вслух ответ, мгновенно пришедший в мою бедовую голову: «Тогда я положусь на волю случая!»

Тайтон сделал шаг назад. Его морщинистое лицо снова приняло серьезное выражение.

– Помните. Обязательство, – запинаясь, проговорил он на гореддийском.

– Абдо мой друг, – ответила я и присела в реверансе. – Я буду его беречь.

Старик с легким изумлением наблюдал за моими светскими потугами, а потом произнес что-то по-порфирийски. Абдо поднялся на ноги и направился к двери вслед за ним. Я последовала за ними и на прощание сказала «спасибо» и «до свидания» на порфирийском. По удивленной гримасе Абдо я поняла, что мне нужно работать над произношением. Но лицо Тайтона расплылось в улыбке, как будто он считал меня очаровательно нелепой.

Я закрыла за ними дверь. Их слова о богах изрядно меня озадачили. Мальчик двенадцати лет – это не подарок, в какой бы стране он ни родился. Мальчик двенадцати лет, которого объявили собственностью бога… что это вообще означало? Если он попросит накормить его конфетами на ужин, а я откажу, бог Чахон об этом прознает? Возможно, он из тех богов, которые только и делают что карают людей? У нас в Горедде хватало подобных святых.

В дверь постучали, да так громко, что я подпрыгнула на месте. Видимо, Абдо или Тайтон что-то забыли. Я пошла открывать.