Чтение онлайн

— Здесь какое-то колдовство, — заявил капитан. — Я не видел вас, пока вы не махнули рукой. Кому-то очень нужно было скрыть вход в пещеру.

— Вы считаете это очень важным? — Симон махнул рукой в сторону пещеры. — Даже если это сокровища древних кораблей, она не интересует меня. Разве что там есть вода!

— Вода! — слабо подхватил Йивин, — воды, капитан, — жадно попросил он у Кориса.

— Подожди еще немного, приятель.

Они обнаружили, что открытый Симоном способ передвижения на четвереньках неизбежен при входе в пещеру. А Корис едва протиснулся, обдирая кожу на плечах и руках.

Позади оказался проход, но света было так мало, что они двигались, держать за стены руками.

— Тупик! — вытянутая рука Симона уперлась в скалу. Но он слишком поторопился вынести приговор: справа показался слабый свет, и он обнаружил, что проход сворачивает направо.

Здесь было светлее и они стали двигаться быстрее. Но в конце прохода их ждало разочарование. Свет не усиливался, и когда они вышли на открытое пространство, тут были сумерки, а не яркое солнце дня.

Источник света привлек внимание Симона и заставил его забыть о боли. Вдоль стены шла линия абсолютно круглых отверстий, похожих на корабельные иллюминаторы. Он не мог понять, как они не увидели эти отверстия с берега; они явно выходили в сторону моря. Отверстия были забраны каким-то материалом, пропускавший свет туманными лучами.

Света, впрочем, было достаточно, чтобы осветить единственного обитателя каменного зала. Этот обитатель спокойно сидел в каменном кресле, вырубленном из той же скалы, что и вся пещера, руки его лежали на широких подлокотниках кресла, голова опустилось на грудь, как во сне.

Лишь когда Йивин перевел дыхание со звуком, похожим на рыдание, Симон понял, что они стоят в склепе. И пыльная тишина зала сомкнулась над ними, словно их закрыли в гробу без всякой надежды на спасение.

Чувствуя благоговейный страх и тревогу, Симон приблизился к двум каменным блокам на которых стояло кресло, глядя в глаза сидящему. Кресло и сидящего в нем человека покрывал толстый слой пыли. Но Симону было видно, что этот человек — вождь, жрец или король — не принадлежал к расе Эсткарпа или Горма.

Его пергаментная кожа была смуглой и гладкой, как-будто искусство бальзамировщика превратило ее в дерево. Черты полускрытого лица говорили о могучей воле и душевной силе, орлиный нос преобладал над остальными чертами. Подбородок — маленький, заостренный, закрытые глаза глубоко посажены. Словно предком этого человека был не примат, а птица.

К тому же, его одежда, под слоем пыли, была сделана из материала, похожего на перья. Стройную талию охватывал пояс, а на коленях лежал топор такой величины, что Симон усомнился, мог ли мертвец поднимать его.

На голове сидящего находилась усаженная драгоценностями корона. На пальцах, сжимающих рукоять топора, блестели кольца. И на всем этом лежала печать такой чуждости, что Симон остановился, не доходя двух шагов до помоста.

— Вольт! — голос Йивина походил на вопль. Он заговорил на непонятном языке: Симону показалось, что это была молитва.

— Подумать только, легенда оказалась правдой! — Корис стоял рядом с Симоном. Глаза его ярко горели, как ночью, когда они уходили из Салкаркипа.

— Вольт? Неужели? — повторил Симон, и Корис нетерпеливо ответил:

— Вольт-топор! Вольт, гремевший громами! Вольт, которым и теперь пугают детей по вечерам! Эсткарп древен, его знания восходят к доисторическим временам, но Вольт старше Эсткарпа! Он из тех, кто жил до современного человека. Род его вымер до того, как человек вооружился дубинкой и камнем против зверей. Но Вольт пережил свой род и знал первых людей, и они знали его и его топор! Вольт, в своем одиночестве, пожалел людей и топором прорубил им дорогу к знаниям и величию прежде, чем ушел от них.

В некоторых местах Вольта вспоминают с благодарностью, хотя и боятся его, как и всего непонятного. А в других местах ненавидят великой ненавистью, потому что мудрость Вольта с молитвами и проклятиями, он бог и демон. И вот мы убеждаемся, что он был живым существом и в чем-то походил на нас. Впрочем, может, с особыми способностями, свойственными его расе.

— Вольт! — длинная рука Кориса взметнулась в салюте.

— Я, Корис, капитан Эсткарпа и его гвардии, приветствую тебя и сообщаю, что мир очень изменился с тех пор, как ты ушел из него. Мы по-прежнему воюем, и мир у нас редок. А сейчас возможно, наступает окончательная ночь. Она идет из Колдера. И поскольку море лишило меня оружия, прошу тебя отдать мне свое! И если нам удастся снова встать лицом к лицу с колдерами. Я докажу, что взял топор не напрасно.

Он поднялся на ступеньку и протянул руку. Симон услышал приглушенное восклицание Йивина, шумное дыхание Танстона. Но Корис с улыбкой взялся за рукоять топора и осторожно потянул его на себя. Сидящая фигура казалась такой живой, что Симон невольно подумал: вот она сожмет руки и потянет оружие назад. Но топор поддался легко, как-будто тот, кто много столетий держал его, отдавал охотно.

Симон ожидал, что рукоять рассыплется в руках Кориса, но капитан взмахнул топором и опустил его, остановив лишь в дюйме от каменного помоста. В его руках оружие ожило, стало податливым и прекрасным.

— Спасибо, Вольт! — воскликнул Корис. — С ним я одержу немало побед, никогда раньше мои руки не держали такого оружия. Я, Корис из Горма, Корис Безобразный, Корис Злополучный. Но с твоими добрыми пожеланиями, о Вольт, я стану Корисом Завоевателем, и твое имя вновь прозвучит по всей земле!

Возможно, звук его голоса поколебал столетиями недвижимый воздух: это было единственное рациональное объяснение, которое Симон смог дать следующему происшествию. Сидящий, казалось, кивнул один раз, второй, как бы соглашаясь со словами Кориса. Затем тело, которое лишь секунду назад казалось таким прочным, начало распадаться прямо на глазах.

Йивин закрыл лицо руками, Симон подавил восклицание. Вольт, если это Вольт — исчез. Лишь пыль на кресле и топор в руках Кориса, остались от него. Танстон, сей невозмутимый человек, заговорил первым, обращаясь к своему командиру:

— Его долг выполнен, капитан. Теперь начинается ваш. Хорошо, что вы взяли оружие: И я думаю, оно принесет нам счастье.

Корис еще раз взмахнул топором, искусно повертев в воздухе лезвием. Симон отвернулся от пустого кресла. С самого своего появления в этом мире он был свидетелем волшебства его обитателей и принимал его как должное. Но даже обладание знаменитым топором Вольта не принесло им ни воды, ни пищи, и он сказал об этом:

— Верно, — сказал Танстон, — если другого выхода отсюда нет, придется вернуться на берег и попробовать что-либо другое.

Но выход был. За креслом, в стене, виднелся арочный проход, забитый землей и обломками камня. Они принялись за работу, используя ножи в качестве оружия. Даже для отдохнувших людей это была тяжелая работа. И лишь недавно пережитый ужас перед морем подгонял Симона. В конце-концов они расчистили небольшой проход и оказались перед дверью.

Дверь была сделана из какой-то очень прочной местной древесины. И она казалось нетронутой гниением, наоборот, какой-то естественный процесс превратил ее в камень. Корис жестом велел всем отойти.