Чтение онлайн

— Это было мудрое предложение, — вмешался Танстон.

— Жаль, что Властительница не могла согласиться.

— Почему?

Корис угрюмо улыбнулся.

— Разве вы недостаточно прожили в Эсткарпе, Симон, чтобы понять, что такое матриархат? Из-за Силы, которая охраняет безопасность Эсткарпа и сосредоточена не в руках мужчин, а в руках женщин. И все Властительницы Эсткарпа — женщины. А у фальконеров свои обычаи и они также им дороги, как права Эсткарпа — волшебницам. Фальконеры — это мужские боевые отряды. Дважды в год молодые воины отправляются в особые женские поселения, чтобы зачать новые поколения, как жеребцов пускают пастись с кобылами. Но среди фальконеров нет понятия о страсти, о любви между мужчиной и женщиной. Таким образом, их нравы цивилизованному Эсткарпу показались варварскими, и Властительница заявила, что если они поселятся в пределах страны, Сила, таившаяся в женщинах, исчезнет. И им было сказано, что Властительница не разрешает им селиться в пределах страны. Но им разрешили пройти по территории Эсткарпа и получить все необходимое. Если они поселятся за пределами Эсткарпа, волшебницы пожелают им добра и не поднимут против них меча. Так обстояли дела свыше ста лет.

— И они сумели основать свое жилище?

— И такое прочное, — ответил на вопрос Симона Танстон, — что сумели трижды отбить нападение герцогов Карстена. Сама земля, которую они выбрали, сражается на их стороне.

— Вы сказали, что Эсткарп не предложил им дружбы, — заметил Симон, — но что это за клятва меча и щита, крови и хлеба? Похоже на то, что у вас имеется какое-то взаимопонимание.

Корис с сосредоточенным видом занялся рыбьими костями. Потом улыбнулся, а Танстон открыто рассмеялся. Только Йивин выглядел слегка смущенным, как будто речь шла о вещах, о которых он не имел представления.

— Фальконеры — мужчины…

— Но гвардейцы Эсткарпа — тоже мужчины, — продолжал Симон.

Корис широко улыбнулся.

— Не поймите нас превратно, Симон. Мы преклоняемся перед женщинами Власти. Но они по самой своей природе отдалены от нас и от того, что нам близко. Вы ведь знаете, что сила уходит от волшебницы, которая становится истинной женщиной. Поэтому они вдвойне ревностно относятся к своей Силе, отдавая часть жизни на то, чтобы удержать ее. И они гордятся тем, что они — женщины. Для них обычаи фальконеров, которые отрицают их гордость и Силу и которые признают лишь женское тело без разума и личности, неприемлемы. Мы можем не согласиться с обычаями сокольничьих, но, как бойцы, уважаем их, и между нами нет вражды. Гвардия Эсткарпа и фальконеры не ссорятся. И, — он отбросил в сторону кость, сняв с нее последний кусок мяса, — скоро может наступить день, когда нам понадобится их помощь.

— Это верно! — горячо заговорил Танстон, — Карстен враждебен им. И хотят они этою или нет, фальконеры стоят между Карстеном и Эсткарпом. Но мы хорошо знаем, что Властительница смотрела сквозь пальцы, когда выпал большой снег и зерно и скот посылались в поселки фальконеров.

— В этих поселках голодали женщины и дети, — заметил Йивин.

— Да, запасы подошли вовремя.

— Сокол! — Йивин указал вверх, и они увидели плывущего над ними сокола. Птица, на этот раз, оказалась предвестником небольшого отрада. Всадники подъехали и остановились, гладя на гвардейцев.

Их лошади походили на пони, это были грубошерстные животные, сильные и пригодные для езды по горным тропинкам. Их седлами служили простые подушечки. Но у каждого всадника был раздвоенный рог, на котором сидел сокол. Сокол-проводник подлетел к предводителю всадников и сел на свое место.

Как и гвардейцы и Сал кары, фальконеры были вооружены небольшими щитами и одеты в кольчуги. Шлемы их походили на головы птиц, которых они приручили. И хотя Симон знал, что в прорези этих шлемов на него смотрят человеческие глаза, он чувствовал себя неуютно под их взглядами.

— Я — Корис, служу Эсткарпу. — Корис, опустив топор, стоял перед четырьмя всадниками.

Человек, сокол которого вернулся на свой насест, поднял правую руку в жесте, универсальном и старом, как время.

— Валин, с гор, — голос его глухо звучал в шлеме.

— Между нами мир, — слова Кориса прозвучали полувопросом, полуутверждением.

— Между нами мир. Повелитель крыльев приглашает капитана Эсткарпа в Соколиное гнездо.

Симон сомневался, выдержат ли пони двойную тяжесть. Но когда он сел верхом за одним из всадников, то обнаружил, что маленькое животное не менее устойчиво, чем ослик, и даже, не замечает дополнительной тяжести.

Тропа, ведущая на территорию фальконеров, была явно не рассчитана на обычного путешественника. Симон лишь силой воли заставлял себя не закрывать глаза, когда они двигались по краю пропасти и ноги его свисали над бездной.

Время от времени птицы поднимались в воздух и улетали вперед над глубокими долинами, а затем возвращались к своим хозяевам. Симону очень хотелось расспросить об этом странном союзе человека и птицы; ему казалось, что крылатые разведчики о чем-то докладывают своим хозяевам.

Отрад спустился со склона на более широкую дорогу. Но они лишь пересекли ее и снова углубились в бездорожную местность. Симон решил заговорить с человеком, за спиной которого сидел.

— Я новичок в этой южной местности. Разве нет дороги через горы?

— Есть торговые дороги. Мы держим их открытыми, это выгодно. Значит, вы и есть тот выходец из другого мира, который поступил на службу Эсткарпа?

— Да.

— Похоже, вас изрядно потрепало море.

— Человек не может командовать бурей, — уклончиво ответил Симон. — Мы живы… И на том спасибо.

— Поблагодарите и за то, что вас не унесло дальше к югу. Грабители Верлейна многое извлекают из моря, но не заботятся о живых людях. Настанет день, — голос всадника звучал угрожающе, — и Верлейн поймет, что стены и рифы — недостаточная защита. Там, куда ступит герцог, уже не будет места для костра грабителей, скорее всего, разгорится целый пожар.

— Верлейн принадлежит Карстену? — спросил Симон. Он везде, где только можно, собирал факты, собирал штрих за штрихом в картине мира.

— Дочь лорда Верлейна должна была выйти замуж за герцога. Эти иноземцы считают, что право наследования переходит и к женщине! И поэтому герцог мог бы претендовать на Верлейн из-за его богатств, извлеченных из моря, а главное — из-за того, что Верлейн дает возможность захватить береговую линию. Издавна мы отдавали свои мечи торговцам, хотя море — не наше поле битвы. Может, и мы вмешаемся, если понадобится.

— Вы оказывали помощь и людям Салкаркипа?

Птичья голова на шлеме резко кивнула.

— На кораблях Салкаров мы прибыли из-за моря, гвардеец! И Салкары имеют право ожидать нашей помощи.

— Но больше они не ждут! — Симон не знал, почему сказал это, и тут же пожалел о своей несдержанности.

— Вы несете новости, гвардеец? Наши соколы летают далеко, но все же не до северных пещер. Что случилось с Салкаркипом?

Симон колебался, не зная, что ответить. В это время над ними завис в небе сокол и хрипло крикнул.

— Отцепитесь и спрыгните! — резко приказал всадник. Симон повиновался и четверо гвардейцев остались на тропе, а фальконеры осторожно двинулись вперед. Корис подозвал к себе остальных.