Чтение онлайн

Получилось не с первого раза, круглый предмет так и норовил выскочить обратно с теми жалкими крохами пайка, приконченными прошлым вечером. Так, хорошо, теперь самое сложное. Слева где-то в чаще раздался выстрел, потом еще один, по дереву. Голова дернулась в сторону звука. Метров триста, не дальше. Благо темнота и густой туман все еще позволяли ему скрывать свое местоположение. «Проверяют нервы, не дернусь ли куда-то от страха, чтоб меня нашли». Агент проверил обойму. У него еще было несколько патронов, однако стрельба его обнаружит, и второго шанса оторваться уже не будет. Рукояткой пистолета он разбил планшет, удостоверившись, что все микросхемы превращены в мелкую крошку. Прислонился к холодному камню. Пусть еще поищут.

И тут безумная мысль посетила его. Настолько неожиданная, что у него глаза непроизвольно расширились. Совсем необязательно бесконечно прятаться в лесу и сходить с ума от каждого хруста ветки. Когда они его захватят, то если не пытками, так современной фармакологией вытащат все необходимые сведения. Не будет даже теоретического шанса что-то утаить. Но что если он сможет помочь Ашу и команде иным способом. Для этого нужен был только один патрон. К этому их тоже готовили. Правда поверить все еще было сложно. Есть гигантская разница между инсценировкой и реальностью. Он приставил серый глок к виску. Глубоко отдышался, чтобы рука перестала трястись. Раз! Вспомнил последнюю встречу с женой, их прогулку по Цюриху, как решили зайти в их любимый ресторанчик. Центр организовал им эту короткую встречу после долгих уговоров. Это было год назад. Два! Он хотел бы попрощаться с родителями. Они не знали о его профессии ничего. Знали только, что сын военный и что не имеет права распространяться о том, где и кем служит. Жаль, не поведаю отцу, он бы удивился. Три! Надеюсь, рука не дрогнет в последний миг, и все произойдет молниеносно. Спусковой крючок, последний союзник, поддался на радость легко, с готовностью бросившись навстречу указательному пальцу. Занавес. Тьма.

Аш достал из внутреннего кармана телефон, положил на стол и, прежде чем набрать номер, взглянул в окно. Из него открывался замечательный вид на Цюрихское озеро. Светало, и первые лучи февральского солнца уже начали касаться крыш соседних домов. Сегодняшний прогноз обещал приятный, морозный, солнечный день, предвещающий скорое начало весны. Но он смотрел на просыпающийся красивый город без настроения. Последний звонок от курьера в Венгрии подтвердил худшие опасения – агент не добрался до места контакта. И уже больше двух суток он не выходил на связь ни по одному из каналов. Зная его достаточно хорошо и осознавая важность задания, можно было легко подумать, что тот залег на дно на какое-то время и рано или поздно объявится. Можно было допустить, что его хорошенько прижали в ходе операции, и, возможно, он находится в глубоком подполье, зализывая раны. Однако опытный военный понимал, что едва ли у этой истории будет хороший конец. Этот парень всегда выходил победителем из любой передряги. И если двадцать четыре часа без связи еще можно списать на обстоятельства, то больше сорока восьми часов молчания означали, что что-то явно пошло не так.

Если он умер, это большая потеря. Еще более серьезной проблемой будет, если он не смог достать нужные сведения и не захватил доктора. Что ж, и это они могли как-то пережить. В ходе инструктажей и подготовки всех агентов настраивали на то, что специфика их службы исключает возможность попасть в плен живым и они должны сделать все, чтобы этого не произошло. Слабые духом отсеивались сразу, но на остальных можно было положиться, так что была высока вероятность, что агент свел счеты с жизнью. Но его страшило не это. «Вдруг он не успеет спрятаться, и они найдут его тело». Достал телефон и набрал номер. После двух гудков на той стороне ответили.

– Аш, есть новости? – Снова Оливер. Голос раздраженный, нетерпеливый.

– Он не добрался до границы. Можем организовать поиски, но ресурсов мало. Слишком большая территория, где он предположительно может быть. И, скорее всего, его глушили, поэтому вероятность, что мы его никогда не найдем, высока. – Аш подумал: «Он уже говорит о своем товарище в прошедшем времени».

На той стороне повисла пауза, потом Оливер откашлялся: – Действуй. Даю зеленый свет. Звони Оркусу, пусть собирает оперативную группу в регионе. А я постараюсь по своими каналам выбить нам еще ресурсов. Надо реконструировать весь его маршрут. Ты хорошо его знал, поставь себя на его место, подумай, как бы ты действовал в подобных обстоятельствах. Его надо найти. Его, или его тело.

– Да, сэр. Буду докладывать по мере прогресса.

– Учитывая… выбывание Адониса из игры, нам потребуется замена. Я запрошу данные у Генриха. Как поступят новые лица, он сообщит.

– Есть, спасибо.

Боль нарастала постепенно. Сперва как зуд от укуса насекомого, который можно проигнорировать, перевернувшись на другой бок. Но неприятное чувство усиливалось, упорно переходя к стадии покалывания раскаленными иглами и наконец к ощущению раскаленной арматуры, проткнувшей ногу насквозь.

Дэниел Даск открыл глаза, захлопал ресницами, одновременно с этим вдохнув. Он очнулся в госпитале. Довольно распространенный случай для человека его профессии, хотя он всегда считал себя везунчиком и полагал, что с ним такого не произойдет. До недавнего времени так, собственно, и было. Теперь же все тело болело, особенно, в районе правой ноги, от бедра и ниже. «Проклятье, снова не так повернул ее во сне».

Мокрый от пота, он попробовал пошевелить больной ногой, что далось с определенным трудом. Как и в любой другой раз после пробуждения уже на протяжении месяца. Он машинально попытался вспомнить, видел ли сегодня какой-то сон перед тем, как проснуться. Ничего осмысленного, как обычно. За исключением одного осколка сна, регулярного навещающего его беспокойными ночами. Это воспоминание оставалось неизменным – яркая вспышка, боль и темнота. Сейчас он не смог бы точно описать ее по ощущениям, но был уверен, что тогда боль была молниеносной и нестерпимой, мгновенно поглотив все тело и сознание без остатка.

Позднее врачи расскажут, что ему в ногу угодила разрывная пуля. Такой вид боеприпасов давно запрещен международными конвенциями и, вроде, не должен использоваться в полевых столкновениях, но когда террористов это останавливало? Ему сказали, что хирурги буквально по частям восстановили бедро, осторожно собирая кости при помощи медботов и органического геля, старательно вынимая кусочки пули. Ногу спасли, но ситуацию омрачало то, что даже спустя недели реабилитации доктора делали туманные прогнозы касательно возможностей полного восстановления. Без костылей ходить получится, но о карьере бегуна можно было забыть. В том, что болезненная хромота будет сопровождать его всю оставшуюся жизнь, не стоило и сомневаться. «Не сыграть мне больше в воскресный футбол с парнями из отряда, чтоб его». Как ни странно, это была первая мысль, возникшая у Дэна в голове после неутешительного диагноза.

Жизнь учила его, что даже из дерьмовой ситуации можно извлечь ценный опыт. Лежа в больничной палате и общаясь на протяжении месяца только с врачами, открываешь для себя много нового. Скажем, то, что человеку достаточно потерять тридцать процентов крови, чтобы гарантировано отправиться на тот свет. По оценкам докторов, он потерял двадцать семь процентов всей крови к моменту, когда полевой медик смог остановить кровотечение и начать экстренное переливание. Важный плюс текущей ситуации состоял в том, что другой медбрат, во избежании траты времени, просто отсек бы хирургической пилой останки ноги, после чего прижег бы рану лазером и с чувством выполненного долга отправил бы его в лазарет. « Повезло, мать твою. На самом деле надо попытаться узнать, кем был тот парень».

Другой занимательный факт заключался в том, что состояние клинической смерти очень редко обратимо уже спустя шесть минут после того, как сердце перестало биться, а мозг – получать кислород. Дэниел пробыл в этом состоянии десять минут и восемнадцать секунд, чем изрядно озадачил персонал военного госпиталя, проводившего операцию. Насколько ему объяснили, статистически такой исход был едва ли вероятен и тянул минимум на отдельную публикацию в ведущих медицинских журналах. После восьми минут попыток вернуть его медсестра попросила сходить за священником. Но не тут-то было. Сюрприз, ребята! И пожизненная благодарность упорству медперсонала. Мог ли он назвать себя счастливчиком после этого? Сложно сказать. Да и думать об этом не хотелось. Говорят, в госпиталях много размышляешь в условиях избытка времени. Это не входило в его план, который был предельно прост – вылечиться и свалить, забыв про бесконечные процедуры, физиотерапию, психологическую поддержку, регулярную диагностику и калибровку имплантов и въевшийся казалось куда-то в подкорку запах больницы.