Чтение онлайн

Факт, с которым не будет спорить ни один аналитик, состоит в том, что огромный процент эмигрантов составили молодые люди с высшим образованием, которые не планируют вернуться в страну. Оценки числа эмигрантов с высшим образованием колеблются от 30 000–40 000 до 150 000.

По оценкам экспертов, 2000–3000 из этого числа – ученые, магистры и доктора наук и кандидаты на эти звания. Только из Белградского университета уехало несколько сотен профессоров, ассистентов и преподавателей; из НИИ им. Михайло Пупина и НИИ Винча, двух ведущих национальных институтов естественных, математических и технических наук, по данным на 2002 г., уехали 1000 исследователей. Каждый год после получения дипломов в Электротехническом институте из страны уезжают 100 инженеров. Анкетирования, проведенные в 2003 г., подтверждают, что ситуация существенно не изменилась. По их данным, 54% молодежи в возрасте 16–25 лет уехали бы из страны, если бы им представилась возможность. А 18% хотели бы уехать насовсем. Еще более драматичны следующие сведения: из 120 лучших учеников средних школ, победителей республиканских, европейских и мировых конкурсов среди школьников (преимущественно по естественным наукам), 96% планируют уехать из страны. Конечно, и в 70-х, и в начале 80-х гг. молодые образованные люди уезжали из страны, но это и приблизительно не напоминало такую интенсивную и радикальную «утечку мозгов», какая происходит в течение последних 15 лет.

Эти данные указывают на ряд проблем, характерных для современного сербского общества. Прежде всего налицо незаинтересованность власти в том, чтобы эти люди остались в стране, поэтому не стоит удивляться, что ни у Матицы эмигрантов, ни у Министерства просвещения Сербии, ни у ректората Белградского университета до сегодняшнего дня нет точных сведений о количестве уехавших из страны людей. Далее, невнимание к обеспечению для молодых людей приемлемых условий жизни и создания семьи; невнимание, незаинтересованность и нищета сербского общества, которое не в состоянии обеспечить адекватные условия для научной работы. Наконец, отсутствие ясного представления и общественного осознания того, что в современном мире никакой прогресс невозможен без образованных индивидуумов. Об этом наглядно свидетельствуют несколько фактов. Во-первых, по данным последней переписи населения, в Сербии было 412 000 человек с высшим образованием, значит, даже по умеренным оценкам (30 000–40 000), за последние 10–12 лет из Сербии уехало почти 10% граждан, имеющих высшее образование. Во-вторых, среди граждан старше 15 лет (т. е. тех, кто по закону обязан был получить хотя бы начальное школьное образование [254] ) 227 000 неграмотных (или 3,6%), ни одного класса не окончили 357 500 человек (включая неграмотных), а полного начального школьного образования не получили 1 380 526 человек (или 21,8% граждан страны). Таким образом, количество тех, кто не имеет законченного начального школьного образования, в 3,5 раза больше количества людей с высшим образованием. Наличие негативных тенденций и общее непонимание значения образования в обществе и политике отмечают и независимые эксперты. Так, Штефи Снор, эксперт правительства Германии, анализировавшая возможности реформирования высшей школы в Сербии, после беседы с представителями Белградского университета и Министерства просвещения Сербии заявила, что чиновники министерства «не осознают важности просвещения для развития страны».

Приведенные факты косвенно или прямо показывают, в какой степени сербское общество охвачено кризисом. При этом сербская политическая элита ведет себя так, как будто ей и не нужны граждане с высшим образованием, поскольку не способна или не хочет обеспечить им адекватные рабочие места. Скорее всего у политической элиты нет и проекта развития страны. О том, что это не пустые пессимистические заявления, говорят данные за 2001 г., когда из ВВП Сербии только 0,26% было выделено на науку и научное развитие, что соответствует ситуации в самых неразвитых странах мира.

Данные об эмиграции вообще и об эмиграции граждан с высшим образованием в частности логично связаны и с рядом негативных демографических показателей в Сербии. Опубликованные данные последней переписи населения, проведенной в 2002 г. на территории Сербии (без Косова), и другие статистические исследования показывают, что демографические тенденции, характерные для современного сербского общества, совершенно не совпадают с господствующими представлениями о себе, своих возможностях и значении и претензией на роль в региональных и международных отношениях.

Количество жителей Сербии составило в 2002 г. 7 480 000. По сравнению с данными переписи 1991 г. (7 550 000), несмотря на большой приток беженцев из Хорватии, Боснии и Косова (по очень приблизительным оценкам, от 500 000 до 1 000 000), Сербия за последнее десятилетие потеряла 70 000 жителей. По количеству жителей Сербия занимает среднюю позицию среди балканских стран. Больше жителей в Румынии (22 355 000), Греции (10 630 000), Венгрии (10 170 000), Болгарии (7 870 000). Меньше, чем в Сербии, жителей в Хорватии (4 380 000), Боснии и Герцеговине (4 120 000), Албании (3 200 000), Македонии (2 040 000) и Словении (1 990 000). По количеству жителей Сербия стоит в одном ряду с такими странами, как Гвинея (7 750 000), Швейцария (7 230 000) или Бурунди (7 070 000).

Впрочем, данные об общем числе жителей не так настораживают, как иные демографические показатели. На первом месте показатель среднего возраста жителя Сербии, который составляет 40,2 года, а в некоторых регионах даже более 50 лет. При этом в Сербии сегодня всего 495 000 детей младшего возраста (0–7 лет), а людей старше 70 лет – 780 000. В Белграде, где живет 20% всего населения Сербии (1 574 000), средний возраст составляет 40,4 года, дети дошкольного возраста составляют лишь 6,6% населения, а совершеннолетние граждане (от 18 лет) – 80,4%. На основании этих цифр некоторые аналитики сделали вывод о наступлении процесса прогрессивного старения населения. Дополнительно это подкрепляется фактом, что за последние 15 лет резко сократилось число браков и, следовательно, вырос количественный разрыв между новорожденными и умершими. Достаточно сравнить нынешнюю ситуацию с данными 1989 г., когда была зарегистрирована 51 000 браков, а число новорожденных (90 600) еще превышало число умерших (85 250). Но в конце 90-х гг. о таком соотношении уже не было речи. В 1998 г. было зарегистрировано 39 300 браков, родилось 76 330 детей, а умерло 99 380 человек. В следующем 1999 г., во время натовских бомбардировок, негативные тенденции только усугубились: было зарегистрировано только 37 260 браков, родилось 72 220 детей, а число умерших при этом составило 101 440 человек. Смена власти в 2000 г. существенно на улучшение ситуации не повлияла. Хотя в 2002 г. было зарегистрировано больше браков – 41 950, родилось больше детей – 78 100, но увеличилось также и число умерших – 102 780.

Негативные демографические тенденции являются следствием отрицательного естественного прироста населения, на который решающим образом повлиял кризис, сотрясавший страну в течение последних десяти лет. Но надо подчеркнуть, что этому способствовала и демографическая политика власти, политика в сфере трудоустройства и жилищного строительства, а в особенности – в сфере науки и образования. Как во время правления Милошевича, так и теперь, все это способствовало появлению «белой чумы», росту эмиграции и смертности от стресса.

С другой стороны, вследствие поражений в войнах сербы были вынуждены в массовом порядке покинуть территории, на которых их предки проживали веками (в Хорватии, Боснии, Косове), что привело к резким переменам в размещении сербского народа на территории Западных Балкан. «Вклад» сербской политики в этом случае заключался в том, что существенно сократилась территория деятельности, политического влияния и значения Сербии в региональной и европейской политике.

Принимая во внимание приведенные данные, надо иметь в виду, что, если негативные тенденции не прекратятся, всего через 40 или 50 лет Сербии угрожает демографический коллапс. Прежде всего сокращение количества граждан с высшим образованием, что повлечет за собой торможение экономического и культурного развития, увеличение числа эмигрантов, старение населения, отрицательный естественный прирост и т. д. В случае если демографическая политика власти в скором времени радикально не изменится (к сожалению, пока на это нет даже намека), в будущем станет намного сложнее выбраться из негативного демографического круговорота, и сербы станут маленьким, состарившимся, необразованным, маргинальным балканским народом.

Наконец, специфическое историческое развитие Сербии во многом повлияло на формирование сербской общественной элиты и общественного сознания. Даже поверхностный анализ показывает, что общественные и культурные взлеты и периоды экономического процветания, имевшие место на отдельных этапах модернизации в современной сербской истории, не были основаны на непрерывном общественном и экономическом развитии и развитии политических институтов. А тем самым был усложнен процесс развития общественной элиты. Сербия получила определенную степень автономности в рамках Оттоманской империи в начале XIX века, когда ее население было полностью сельским. Только после этого стали заметны первые признаки формирования политической и общественной элиты Сербии. Правда, к тому времени среди сербов, проживавших на территории Габсбургской монархии, уже сложилась интеллектуальная и хозяйственная элита, но она не имела решающего влияния на политическую, экономическую и культурную жизнь в самой Сербии. Взлет и эмансипация сербской элиты произошли только во второй половине XIX века, особенно в 70-е гг., с получением государственной независимости, когда во властных кругах созрело осознание необходимости образования интеллигенции в иностранных университетах. В то же время обозначились сдвиги в политической и общественной сферах. Последующие этапы ускоренного развития элиты можно отметить и в Королевстве Югославия, и после Второй мировой войны. Но этот процесс был нарушен из-за ряда переломных событий XX века. Прежде всего из-за демографического краха после Первой мировой войны, а потом в какой-то степени из-за создания Югославии. Вторая мировая война привела к разделению страны, жестким национальным столкновениям, гражданской войне между двумя антифашистскими движениями сопротивления, формированию фашистского Независимого государства Хорватия, новым демографическим потерям, коллаборационизму и, наконец, к введению сталинистской политической, общественной, экономической и идеологической модели социализма.

Такое неравномерное и прерывистое развитие элиты общества, отмеченное периодами заметных подъемов и резких спадов, двояко отразилось на развитии общественного сознания.

С одной стороны, развитие его проходило стремительно, но крайне неровно. Общественное сознание во время Первого восстания (1804–1813) отличалось преобладанием косной сельской системы коллективных мифов, которую часто подводят под общий знаменатель «косовского мифа». Эта система в первой половине XIX века, благодаря деятельности Вука Караджича по собиранию устного народного творчества и кодификации литературного языка, стала одним из ключевых элементов культурных и общественных традиций, на основе которых сформировались система ценностей и самосознание сербского общества. Тем самым из корпуса культурных и общественных ценностей были вытеснены гражданские традиции, сложившиеся в XVIII и XIX веках в сербской среде в Габсбургской монархии. Только на рубеже XIX и XX веков поколение образованных интеллигентов и политиков попыталось (не без успеха) привнести в этот корпус некоторые важнейшие элементы европейских общественных ценностей того времени. Но потом, в течение XX века, сначала произошло объединение и формирование Югославии, потребовавшее наполнения новым содержанием (в соответствии с идеологией югославянства) социальной основы и общественной ориентации. Затем гражданская война между двумя антифашистскими движениями во время Второй мировой войны привела к идеологической инструментализации прошлого, привнесла пагубные и глубокие расколы на «наших» и «не наших», «партизан» и «четников», «победителей» и «предателей», «коммунистов» и «сербов», а позже – на «городских» и «деревенских». Эти расколы и по сей день отягощают общественное сознание. И, наконец, произошел радикальный поворот, когда коммунистическая власть навязала стране совершенно новую систему общественных ценностей, соответствовавшую большевистской (сталинистской) идеологической модели.

С другой стороны, такое развитие сербской элиты способствовало тому, что новые идеи, которые должны были бы преобразить общественное сознание, остались закрытыми в узких верхушечных кругах. Вследствие этого несколько раз (в начале XX века, с 1918 по 1941 и в 70–80-е гг.) элита достигала высокой степени эмансипации, но это не имело заметного влияния на общество. Тому благоприятствовали различные факторы, например, после 1945 г. ускоренная индустриализация и стремительная урбанизация привели к формированию специфического слоя населения, жившего в городах, но в плане мышления находившегося «на полпути» между деревней и городом, общественные и культурные потребности которого вполне удовлетворялись сельскими категориями и контактами. Незавершенность процесса урбанизации таила в себе много опасностей, проявившихся во время кризиса 90-х годов.