Чтение онлайн

– Давайте, делитесь – как это выглядит! Сколько я там набрал?

– Это не запрещено! – вякнули за спиной.

– А я разве что-то запрещаю?! – развернулся Лакша. – Я просто прошу открыть технологию, вы же знаете, в гаджетах я не сильно подкованный. Мне интересно.

– Вы сердитесь! – обвинили его из ближайшей скорлупки.

Лакша Матвеевич вплотную приблизился к стеклу. Внутри защитной капсулы съежилась чья-то тень, а поверх, подсвеченное сигнальной лампой отражение самого Лакши – капельки пота на носу, горящие глаза и черная лента усов поперек лица.

– Всё у вас на столе уже, – сказал знакомый бас. – Мы скинули. Можете смотреть.

Историк вернулся за стол, перелистнул тему урока и увидел сдвоенную визитку: на одной стороне ярлычок с мордочкой Ули, на другом – он. «САТ Медикал Сервис предупреждает г-жу Улю Сальмину о возможной агрессии со стороны особи мужского пола г-на Лакши Б. По шкале возбуждение – 94 процента \ за пределами контроля. Рекомендация – сношение по согласию. ВАЖНО! У г-жи Сальмины овуляция. Введите запрос на ДНК-файл г-на Лакши. Пароль партнера: ….».

– Химический анализ воздуха, – пояснил кто-то. – Всем девочкам такие раздают.

Лакша кивнул – понимаю. Взял салфетку и вытер пот на носу. Аутнул.

– Продолжим урок? – спросил он.

– Мы вам всегда про себя рассказываем, а вы про себя никогда, – выступила Уля. – Это не по Правилам! Мы решили, что имеем право что-то о вас узнать.

– И что ты узнала нового? – спросил он. – Что меня к тебе тянет? Интуиции не доверяешь?

Скорлупки засветились фиолетом. «Не знают слова интуиция, совсем уже….»

5.

«Останься со мною, останься навек, еще на минуту останься со мной. Уходит, уходит, уходит, ушла! Ужасно, ужасно, ужасно – тоска... В домах великанах, в подъездных хребтах, на лестницах светлых и в темных дворах,… горячую пудру осыпала с ног… – уфф-ф… – пшшь… – сё…»

Так выглядело типичное зарегистрированное сообщение.

Не прошло и суток с момента создания в Службе Безопасности рабочей группы, как специалисты – психологи, лингвисты, криминалисты – получили в свое распоряжение около двадцати листов с подобными текстами. Общее их количество равнялось семистам единицам, и все они представляли собой сгруппированные в одну или несколько фраз мысли Автора. Самое короткое за номером 4\12.02\16:36 – состояло всего из двух букв, но было однозначно интерпретировано экспертами как вопросительное предложение «А я?».

Профессор, открывший этот необыкновенный вирус, был неприятно удивлен активностью спецслужб. Со дня, когда в клинику обратился несчастный диктор, прошло всего две недели, и далеко не сразу он понял, что болезнь заразна. По его мнению, чем меньше людей знали бы о вирусе, тем дольше можно было бы проводить исследования без боязни превысить эпидемиологический порог. Но, увы, что-то пошло не так. Уже через неделю профессора вызвали для консультаций на Лубянку, где водили подземными коридорами и задавали невероятно глупые вопросы о заграничных контактах, и даже заставили пройти по этому поводу детектор лжи. Затем туда же, дважды и с той же целью возили первого инфицированного. А немногим позже всю клинику и институт перевели на карантин. И только накануне высадки десанта криминалистов доктору, наконец, сообщили, что в распространении вируса подозревают неких заграничных агентов, и что речь идет об угрозе государству.

– Да чего ж тут страшного? – недоумевал профессор. – Какая угроза? У нас все сотрудники почти заразились, восемьдесят человек, и ничего – ходят по этажам, смеются, обмениваются новыми фразами. Совершенно безобидный процесс! Первый день немного неуютно, по себе знаю, но если не проводить операций и не управлять автомобилем – то и последствий никаких. Любое снотворное действует. А если совпасть с зоной молчания, можно отлично высыпаться, автор же тоже человек, тоже спит!

Но к его аргументам не прислушались. Позже профессор, впрочем, как и все инфицированные, узнали, откуда взялась такая спешка, но в те февральские дни обстановка в клинике стояла почти военная и на праздные вопросы никто отвечать не собирался.

Дважды в день – в десять утра и в шесть вечера проходили полуторачасовые «штурмы». В небольшом зальчике лектория, у доски, один из старших офицеров-оперативников выдвигал очередную версию, и затем эксперты, представляющие разные ведомства и направления криминалистики, совместными усилиями ее разрабатывали. Если версию признавали уместной – назначался ответственный за её дальнейшую разработку, который набирал себе помощников. Вскоре сформировали четыре основных группы.

Первый коллектив был самым закрытым и разрабатывал вариант «биодиверсии нового поколения». Тут, наверное, и объяснять ничего не надо. Здесь были в основном аналитики ГРУ и представители других военных ведомств.

Во второй группе поиски Автора велись среди оппозиции – то есть, речь шла тоже о диверсии, но уже со стороны пятой колонны.

В третьей, самой малочисленной группе, искали причину «случайного сбоя» в психике и биографии первого инфицированного. Специалисты проверяли, а не транслирует ли всю эту белиберду сам несчастный радиоведущий. То есть, не Автор ли он сам. С ним работали лучшие психоневрологи, гипнотизеры и штатные экстрасенсы. Проводились различные, иногда даже жестокие, эксперименты. Пока в этом направлении подвижек у оперативников не было.

Четвертая команда по штату сотрудников была, напротив, самой раздутой. Здесь, пользуясь всевозможными картами и справочниками, поквадратно прочесывали территорию России и сопредельных ей государств на предмет совпадения с ориентирами в текстах Автора. Следует отметить, что на пути сыщиков неожиданной помехой оказалась детализация полученных телефонных звонков. В идеале расшифровка могла быстро сузить круг поисков, ведь в ту ночь, когда на радио звонил Автор, в базе данных АТС было зафиксировано всего семь соединений – четыре из Москвы и области, два из Санкт-Петербурга и по одному из Сыктывкара и Челябинска. Но адресаты были проверены и после ряда следственных мероприятий забракованы – Автор с указанных номеров не звонил и не мог звонить, даже чисто теоретически. Тем не менее, эти точки связи, а также города и районы, откуда на радиостанцию звонили чаще всего, находились сейчас под особым вниманием сыскарей. А вот среди медиков, входящих в эту группу, возобладало мнение, что звонка не было вовсе. Они считали, что процесс стал «транс-психическим» именно на стадии подготовки к звонку; другими словами, по их мнению, Автор вообще не набирал номер ни на каком конкретном телефонном аппарате, а соединение между Автором и радиоведущим было обеспечено не техникой, а именно психическим состоянием двух абонентов. А значит, искать Автора надо было только исходя из текстов его сообщений.

К четвертой группе был приписан и майор полиции Сергей Нильсович Амзейен, который, как и большинство имеющих доступ к распечаткам сообщений сотрудников, был инфицирован в первый же день. Феномен мгновенного заражения также активно исследовался врачами, но что касается полицейских-криминалистов, то сейчас их просили сосредоточиться исключительно на источнике первичного сигнала. Те же немногие, кто после ознакомления с текстами Автора не был инфицирован, помимо прочего, проходили дополнительные тесты и сдавали кучу анализов – в их организме искали особенности, вызывающие к этой болезни иммунитет.