Чтение онлайн

Это непростой союз, фундамент которого построен на зыбучих песках. Когда все это закончится, я не успею пустить ему пулю в лоб, как он натравит на меня свою братву головорезов. Мысль о том, что Ив провела десять минут наедине с ним, зазывает мою тьму. Он не имел права говорить с ней. Еще нет. Никто не будет принуждать меня, пока я не стану хорошим и не буду готов поделиться.

— Мы закончили?

— Нет, — рычу я. — Насчет наших разногласий в самолете…

— Забудь об этом, — ответ Джозепа столь же краток.

— Забирать ее не входило в мои намерения… Пока нет.

— Любовь — такая непредсказуемая сука.

Я скрываю свое удивление. Он никогда раньше так со мной не разговаривал.

— Понятия не имею, что это, черт возьми, такое, — вздыхаю я, немного смягчаясь. — Все, что я знаю — я увидел ее, и все полетело к чертям.

Я ни перед кем не оправдываюсь, но мне кажется, что мне нужно обосновать причины, по которым я похитил ее таким образом.

— В снотворном не было необходимости, — взгляд Джозепа непоколебим. Это предупредительный выстрел. — У нее были трудные несколько месяцев. ФБР оказалось более настойчивым, чем мы предполагали, но, по крайней мере, она была в безопасности. Она никогда не делала ничего такого, о чем они не знали бы.

Теперь я чувствую, как внутри меня поднимается гнев. Я ценю его заботу, но ему нужно отступить. Ив — моя забота, а не его.

— Мы уничтожили ее охрану ровно за тридцать секунд, — усмехаюсь я. — Она была в безопасности только благодаря людям, которым мы доверили следить за ней.

Наступает пауза, когда я сажусь за свой стол. Я открываю ноутбук и просматриваю записи с камер наблюдения, сразу же идентифицируя ее. Я мог бы выделить ее среди тысяч других. Она сидит на веранде с Софией, все еще в моей рубашке. Ее длинные ноги вытянуты перед собой, впитывая последние послеполуденные лучи. Незнакомое ощущение поселяется в моей груди. Я хочу, чтобы эти ноги обвились вокруг меня, когда зайдет солнце сегодня вечером, и снова первым делом завтра, и на следующий день, и на следующий…

Джозеп подходит, чтобы встать перед столом.

— Ты собираешься рассказать ей о Петрове?

— Еще нет.

Джозеп выгибает брови, глядя на меня. Он слышал яростные протесты Ив в самолете. У него было место в первом ряду. Она больше не хочет, чтобы ее держали в неведении, но у нее нет выбора. Единственный способ справиться с моей виной — это оградить ее от правды о нашей операции до тех пор, пока я не разберусь с этим должным образом.

— Я серьезно, Джозеп. Держи рот на замке, пока я не скажу иначе.

— Это твой выбор, — пожимает он плечами.

Чертовски верно. Джозеп этого не одобряет, но решения здесь принимаю я, а не он.

— Если мы закончили, тогда я возвращаюсь на базу, — он направляется к двери. — Увидимся завтра.

Есть еще одна вещь, но это может подождать. Разоблачение Иванова требует поездки в Бухарест. Для путешествия туда нужна подготовка и база, команда, высланная заранее, конспиративные квартиры и подкупленные чиновники. Список является исчерпывающим, но необходимым. Я не могу показываться в Румынии больше, чем в США. Одно отличие. В Восточной Европе решают деньги. Моя анонимность там имеет свою цену, которую я готов заплатить.

Тишина повисает в моем кабинете. Долгое время я сижу и смотрю на океан. В эти дни я стараюсь не думать слишком много о чем-то другом, кроме Ив. Мысли приходят с опасными оговорками, такими как сожаление. Трещины от моих кошмаров, эти маленькие бреши в моей защите, начинают проникать в мою повседневность, и мне нужно подвести итоги и перестроиться.

Но сегодня я не могу остановить это. Нахождение рядом с Ив всегда делает все более четким. Неохотно я думаю о маленькой девочке, которую подвел. О семье, которая предала меня. О причинах и следствиях. О преступлениях, которые совершил. Но больше всего думаю о прекрасном темноволосом ангеле, который так отчаянно хочет предложить мне спасение, которое я никогда не смогу найти.

Ив

— Что бы ни случилось… какая бы печаль ни наполняла ваше сердце, вы не должны винить себя в его смерти, сеньорита.

Я смотрю в мягкие карие глаза Софии и ловлю себя на том, что хочу верить ей всем сердцем, но в то же время чувствую, как мертвый груз давит на мои легкие. В своей собственной милой манере она заставляет меня противостоять боли, которую я сдерживала, точно так же, как присутствие Данте заставляет меня противостоять своей совести.

Не могу перестать думать о Мануэле и о том, как он умер, сраженный градом пуль. Наш друг и мой телохранитель умер насильственной смертью, защищая мою жизнь, и это первый раз, когда мне разрешили поговорить о нем.

Было ли тело возвращено его родителям в Колумбию?

Был ли он оплакан?

— Я могла бы остановить это, София. Если бы только я поняла это раньше. Я могла бы помешать Эмилио открыть ту дверь… — я заканчиваю рыданием, не в силах больше сдерживать свои слезы.

— Нет, нет, тише, моя принцесса, — София выглядит опустошенной из-за того, что вызвала во мне такое горе. Она придвигает свой стул ближе и берет мои руки в свои. — Мануэль не был мальчиком, сеньорита. Он был мужчиной, который сделал свой выбор. Он решил работать с сеньором Данте и пойти на риск. Для него было такой честью, что ему поручили заботу о вас… Единственной большой любви его начальника…

— Данте меня не любит, — говорю я быстро.

Она смеется, как будто я сказала что-то безумное.

— То, что мужчина хранит в своем сердце, и то, что он предпочитает раскрывать, не всегда… как вы говорите по-английски… синхронизировано?

— Нет, не любит, София. Я ничего не выдумываю.

Ее улыбка начинает угасать.

— Как вы можете быть так уверена?

Он не знает как.

— София! — резкость в голосе Данте заставляет нас обоих вздрогнуть.

Он входит на веранду, его карие глаза суровы и безжалостны. Его не было несколько часов. На его лице появилась пустота, которой раньше не было. Я смотрю, как он оценивает наши объятия, мой измученный вид, черные дорожки от слез с примесью туши на моих щеках. Он осушает напиток, который держит в руке, одним глотком.

— Оставь нас, — говорит он Софии, его взгляд все еще прикован ко мне. Она вскакивает на ноги и бросает на меня раскаивающийся взгляд. — Сейчас, София…

Холодное спокойствие. Смертоносное. Этот тон, от которого у меня мурашки бегут по спине, и не в хорошем смысле. Она уходит прежде, чем я успеваю сделать еще один вдох.

Подойдя ближе, Данте останавливается, глядя на меня сверху вниз без тени сочувствия на своем красивом лице.

— Почему ты плачешь?

— Мне было грустно.

Я провожу рукой по мокрым щекам, взбешенная отсутствием у него сострадания. Потом я вспоминаю, что он Данте Сантьяго. Он не знаком с подобными сантиментами.

— Тебе не понравился дом?

— Я влюблена в него.

— Тогда что? Что, черт возьми, тебя расстроило?

Он это серьезно?

— Мы не можем все быть лишены эмоций, как ты, Данте, — говорю я сердито. — Мы не все машины для убийства с вынутым чипом сожаления и разбитым вдребезги.

— Ты хочешь сказать мне, что сожалеешь о том, что застрелила моего брата?