Чтение онлайн

– Снять ошейники можно лишь ключами. Я сам исследовал каждый труп на той поляне, но ключей не нашел. Похоже, эти ублюдки намеренно оставили их на одной из своих перевалочных баз, на непредвиденный случай, чтобы быть уверенными, что рабы не сбегут ни при каких обстоятельствах, – практически прорычал он, а затем понял, что начал повышать голос и посмотрел на эльфиек и детей, которые обратили на нас внимание. – Отойдем, – кивнул он мне. Мне ничего не оставалось, как последовать за эльфом во двор. – Утром я виделся с Зигридом. Он предложил остаться у них, разумеется, как рабы. Это поможет выиграть нам время, но едва ли мы найдем иной способ. Я должен дать ответ до вечера, пока не стало поздно.

– Никаких других вариантов снять ошейники нет?

– Я не знаю о таких. Кажется, несколько десятилетий назад или около того, был какой-то магический способ, но он уже потерян для современников. На поиски нет времени. А я рискую не только своей жизнью, – вновь повернулся Тиль в сторону гостевого домика.

– Я понимаю, – отчего-то перехватило и мое горло от несправедливости этого мира.

– Возможно, это к лучшему, – произнес он негромко. – Нашу деревню разорили, возвращаться нам некуда, – произнес он с таким напряжением и печалью, что даже такая тупица, как я, поняла все его отчаяние. Тиль всей душой хотел свободы. Возможно, всем эльфам претит быть невольниками. Впрочем, а кому бы не претило? Сама бегу от подобной участи. И все же, Тиль пытался себя убедить, приободрить. Но выходило паршиво. – А здесь… кажется, рабы чувствуют себя неплохо. Только…

– «Только» что? – насторожилась я.

– Зигрид – действительно неплохой человек и управленец. Полагаю, здесь довольно спокойно только благодаря ему, потому что он может находить компромиссы и договариваться. Его деревня для приграничья выгодно выделяется на фоне таких же. Другие бы не только оккупировали бандиты, работорговцы или рыцари, но и разрушили дикие звери или монстры. Ему же, даже в своем состоянии, удается держать все под контролем.

– К чему ты ведешь?

– Он – умирает, – резко произнес он. – Я – не целитель и не знахарь, но даже мне понятно, что ему осталось совсем немного. Это – уже не человек, а живой труп.

– Все настолько плохо?

– Именно, – кивнул он. – А с его смертью все унаследует Вероника, – произнес он как приговор, и взгляд раскосых глаз мужчины устремился вдаль. – Как знать, что случится с деревней в таком случае. Вероника не кажется той, кто умеет договариваться, – тоскливо улыбнулся он.

– Скорее, та, что бежит с шашкой наголо, – кивнула я, запоздало осознав, что данное выражение может быть не понято в этом мире. Так и оказалось. – Безрассудная и отчаянная, – пояснила я, и мужчина с грустной улыбкой согласился.

– В любом случае, выбор у нас небольшой.

– Мне жаль… – произнесла я. – Если бы я могла что-то сделать…

– Ты сделала достаточно, – взял он меня за руку и сжал мои пальцы в попытке приободрить. – Аста, ты, конечно, чудачка, но я счастлив, что мы встретились. Без тебя все могло быть совсем печально, – голосом, полным грусти и тоски, признался он. – Прости, но я должен поговорить с группой. Нужно подготовить их.

– Я понимаю, – кивнула я, а голос показался хрипящим.

Стоило только Тилю вернуться в дом, что я проводила напряженным взглядом, от которого глаза щипало, точно от сдерживаемых слез, как услышала чужое приближение. Думала, Раф вернулся, оказалось – Вероника. Причем, кажется, с явным намерением поговорить. Со мной.

Оказалось, что меня всего лишь позвали к Зигриду, а Вероника была моей сопровождающей, так как Раф по-прежнему был у хозяина деревни.

Отчего-то, после известия о скорой встрече с Зигридом, мое чутье взбунтовалось, но отнести чувство тревоги к чему-то конкретному было не так-то просто, пока я не поймала себя на мысли, что касаюсь ключа от ошейника Рафа, что прятала под одеждой. При взгляде на сосредоточенное лицо Вероники, которая явно хотела мне что-то сказать, обхватила ключ сквозь одежду только крепче, а в голове появилась навязчивая, ничем не подкрепленная идея. Нужно только слегка отвлечь девчонку.

Но сейчас о другом:

– Вероника, все в порядке? Тебя что-то беспокоит? – проявила участие, которое я так не люблю. Но лучше уж разобраться со всем, как говорится, на берегу, чем томиться догадками. Я должна быть готова к тому, что меня может ждать.

Девушка на мой вопрос ответила испуганным взглядом, который она воровато бросила на меня, а после отвела в сторону и попыталась принять невозмутимый вид.

– Что? Нет, все хорошо. И ожог совсем не болит. Все благодаря тебе, я признательна, – машинально дотронулась она до новой повязки под своей рубашкой.

– Если это все – то я рада, – легко согласилась, зная, что это должно спровоцировать девчонку. Так и оказалось. Вначале она замедлила шаг, а в последний момент и вовсе встала на месте, обернувшись ко мне лицом, вынудив остановиться и меня. – Ты что-то хочешь мне сказать? – поторопила я ее, когда пауза стала затягиваться.

– Рафаэль не виноват. Не наказывай его, – напряженно попросила она, стискивая кулаки по швам, и посмотрела на меня решительным взглядом.

В ответ я выгнула бровь и поинтересовалась:

– Интересно… А есть какая-то причина, по которой я должна была на него разозлиться вплоть до наказания?

Мой ответ как будто выбил девушку из колеи, но тут она напряглась, решив, что я морочу ей голову.

– Я знаю, что ты видела нас вчера. Это – только моя вина. Он мне отказал, и ничего не было. Если хочешь злиться – злись на меня.

– Видела, – не стала я спорить. – Что дальше?

– Ты не злишься? Он же… Он же ночевал с тобой и тебя не беспокоит, что он был со мной?

– Только что ты утверждала, что это не он был с тобой, а ты с ним, – хмыкнула я, чем заставила Веронику растеряться. – А почему я, собственно, должна злиться? – вздохнула я и начала со снисходительным тоном: – Вероника, не знаю, чего ты там себе навыдумывала, но лучше бы тебе не забивать этим голову. В любом случае мои отношения с Рафом не касаются никого, кроме нас двоих. Так что не лезь. Я понятно объяснила? – тверже переспросила я и попыталась продолжить путь, что девчонку не устроило.

– Рафаэль – не твоя собственность. Он живой и может иметь свое мнение и желания, – решилась она на смелость, от которой я одновременно захотела и тяжело вздохнуть, и издевательски засмеяться. Юношеский максимализм может порой умилять... когда не брызжет фонтаном тебе в рожу, разумеется.

– А ты знаешь его желания? Может, поделишься? – прищурилась я. Разумеется, вопрос был риторическим. – Боюсь, ты неправа, – обернулась я на нее и подергала шнурок в вороте моей рубашки, на котором под одеждой висел ключ. – Раф – буквально моя собственность. Учитывая, что у вас самих полно рабов в деревне, ты должна бы знать, как это работает, – ядовито улыбнулась я, не упустив возможность макнуть ее в это носом. – Я не лезу в твои отношения с рабами, не лезь и в мои.

– Ты недостойна Рафа. Он – потрясающий мужчина и воин. Он заслужил, чтобы к нему не относились как к вещи. И раз ты этого не понимаешь, это говорит лишь о том, что ты его не стоишь, – бросили мне в спину.

Я вновь остановилась и нервно облизнулась. Стоило бы проигнорировать, умнее бы выглядела, но лицемерие некоторых меня убивает.

– Вот как? – цинично улыбнулась я и прищурилась, обернувшись на девчонку. – И кто же, в таком случае, его достоин? Ты? Хочешь сделать его своим рабом? Тогда ты будешь относиться к нему как к личности? – подняла я брови. От моего тона Вероника смешалась, но отступать не думала. – Напомни, не по твоей ли вине в итоге он попал мне в руки? – склонила я голову к плечу.