Чтение онлайн

В прошлый раз его прикосновения обжигали холодом, сегодня — были теплыми, даже приятными. Я не шевельнулась, никак не дала понять, что мне это не нравится. Мне даже хотелось, чтобы он меня целовал. Так хотя бы Фэд с его сияющими глазами перестанет мельтешить в сознании…

Я закрыла глаза и заглушила голос разума, твердящий, что нельзя так льнуть к незнакомому практически мужчине, к тому же — Корбиниану. Пусть к черту катится, этот голос разума! Ничем этот разум не помогает, когда больно!

Дедрик прижал меня к себе сильнее, слегка куснул за верхнюю губу. Эта небольшая дразнящая боль заставила меня тихо вздохнуть. Глубокое впечатление, что при первой встрече произвел на меня невообразимо красивый Рейн, сексуальный призыв, который источал Фэд, давно пробудили во мне голод по ласке, по близости… Я подалась вперед, давая своему голоду право руководить собой.

Вдруг поцелуй прекратился.

— Открой глаза, — приказал Дедрик.

Я подчинилась, хотя и неохотно.

Глаза Фантома стали черными. Он зачем-то воззвал к магии. Даже я стала ощущать присутствие силы — она копилась вокруг напряжением, которое сгущалось, подобно туману.

— Тебе никого не удастся представить на моем месте, — пригрозил мужчина и подтолкнул меня вперед, к дубу. Я уперлась спиной в твердый ствол, не понимая, о чем он говорит и вообще — зачем говорит, ведь у нас, вообще-то, намечается секс. — А мне — на твоем.

Я хотела задать вопрос, что это он имеет в виду, как вдруг перестала видеть тело Рейна и увидела тело Дедрика. Вместо идеально красивого лица — неидеальное, вытянутое, с острыми скулами. Вместо дымчатых синих глаз — светло-голубые, как льды. Губы не идеально очерченные — тонкие, такие, что, кажется, могут порезать при поцелуе.

Краткая вспышка испуга заставила меня вжаться в ствол дерева.

И — смешно! — я испугалась не того, что получила доступ к магии (он вернул мою связь с Источником), а того, что видит меня настоящую, совсем не изящную, не красивую, не сексуальную. Это, а еще какой-то запрятанный в самых глубинах души стыд за свою некрасивость, заставили меня вспыхнуть:

— Ну, и зачем это? Пусти, болван, ты все испортил!

— Я так и знал, что глаза у тебя серые, — произнес он, разглядывая меня.

— Пусти, сказала! — вспыхнула я и ударила его между колен. Он как-то умудрился удара избежать, и спросил еще эдак удивленно:

— Ты что, стесняешься себя?

— Да пусти ты уже!

Я рванулась, но без толку. Дедрик навис надо мной, не переставая разглядывать.

— Соня, — он взял мое лицо в свои ладони и сжал, так, что я, наверняка, стала казаться еще некрасивее. — Ты думаешь, я там, в зазеркалье, проклятый, о безупречном теле мечтал? О безукоризненной мордашке? Я женщину хотел, живую, страстную. И сейчас я тебя хочу, настоящую и красивую. Тебя, слышишь?

Он снова меня поцеловал, но в этот раз меня ошеломила его жадность… и голод. Мой собственный голод на такой призыв не откликнуться не смог, и я ответила на поцелуй, жарко, торопливо, даже немного зло. Когда встречаются двое голодных, нежности места нет. Дедрик задрал мои юбки, прижал к стволу еще сильнее, и вошел. Я охнула, но сама же обхватила его руками за плечи и ногами — за талию… Магия многократно усилила ощущения, довела до почти болезненной яркости, и мир потерял четкость, пропал в конвульсиях…

А когда вновь появился, на лес уже опустилась ночь.

И мне, как ни странно, совсем не было стыдно.

Возвратились мы поздно, невозмутимые и аккуратные, будто не из леса только что выехали, а с городской улицы. На нас таращились откровенно и поглядывали украдкой. Всех волновал вопрос: что произошло в лесу?

Меня так и подмывало грубо и откровенно объяснить, чем мы именно занимались, но я смолчала. В главной зале нас встретила королева-мать, суровая в своем черном платье, и недовольная, как всегда. Очень, видимо, хочет нас отчитать!

— Я желаю поговорить с вами, — бескомпромиссным тоном сказала она.

— С радостью исполню ваше желание, но только после ужина, — ответил Дедрик.

— Поужинайте со мной. В моих покоях.

Я подарила «мужу» мрачный взгляд, говорящий: «Раз согласился ужинать со своей мегерой-матерью, сам с ней и общайся!». Дедрик тоже взглядом ответил: «Не волнуйся, все будет хорошо». В том, что все будет хорошо (для меня, по крайней мере), я очень сомневалась, но поднялась вместе с Дедриком в покои королевы.

Покои удивили меня теплом и уютом (мое неугомонное воображение почему-то решило, что зловещая Кларисса-Виктория расположилась в страшно роскошных и безумно жутких покоях). Мы сели за стол, на котором предусмотрительно расставили наш ужин, состоящий из запеченных с картошкой и сыром рябчиков, горячего вина с пряностями и пышных подогретых пирогов, для нашего удобства уже нарезанных.

Все выглядело аппетитно, так и дразнило вкусовые рецепторы, но я не могла притронуться к еде, пока королева молчала, а Дедрик о еде не думал вовсе — смотрел на мать насмешливо и спокойно. Как я уже успела понять, насмешка и невозмутимость — его отличительные черты.

Кларисса-Виктория села с нами за стол. Разрешила царственно:

— Ешьте.

Дедрик придвинул ко мне кубок с горячим вином, и сам отпил из своего.

— М-м-м, даже не отравлено.

Я, которая в этот момент тоже пробовала вино, поперхнулась. Король повернулся ко мне, заботливо похлопал по спине, начаровал салфетку. Я вытерла салфеткой рот. Когда же пройдет этот чертов день неприятных сюрпризов?

— Отвратительная шуточка, Рейн, — процедила Кларисса-Виктория. — Ты испугал жену.

— Мою жену мало что может испугать, — улыбнулся Дедрик. — К тому же она знает, что мы с тобой имеем полное право ждать друг от друга подлянки.

— Я не понимаю, зачем ты говоришь подобное. Как не понимаю, почему ты отправился в лес, где обитают неприрученные даймоны, с супругой, без охраны, и тем самым подверг все королевство опасности!

— Ма-а-ма, не надо лукавить, — протянул весело мужчина, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. — Вороны, в которых ты вселила даймонов, сопровождали нас и ни на мгновение не упускали из виду. Если бы что-то нам и грозило, нас бы защитили. А если бы я подобрался слишком быстро к камням, с помощью которых ты ловишь Потоки Источника, они бы нас отпугнули.