Чтение онлайн

— Я готов выплатить компенсацию за потерянные жизни имбериан и разрушенные города. Но только в том случае, если так же поступит Имбер в отношении Аксара. Прочие же требования Совета я нахожу неправомерными. Более того, у меня есть вопрос к Совету. Великие, отчего претензии Аксара к Имберу остались проигнорированы? Почему вопрос нынешнего Совета, вопрос отношений Имбера и Аксара, остался нерешенным? Только претензии Имбера считаются достойными обсуждения? Или претензии Имбера это только предлог, чтобы передать корону Аксара угодному Имберу лицу?

— Вы не можете подозревать Совет в необъективности!

— Могу. Имеются все основания.

— Вы не хотите мирного решения вопроса? Хотите войны?

— Вы хотите войны. Вы хотите Аксар. Моя вина лишь в том, что я не желаю его отдавать.

— Рейн, — произнес после долгой паузы король Ганти, — вы воспринимаете все слишком агрессивно. Я могу понять ваши чувства: вы молоды, для вас это первый Совет, королевство вам досталось в состоянии упадка… Но и вы поймите нас. Ущерб, нанесенный Аксару, ни в какое сравнение не идет с тем ущербом, который нанесли Имберу. Совет защищает интересы пострадавшего королевства. Пострадавшее королевство в данной ситуации не Аксар. Уже не стоит вопрос о том, будете ли вы выплачивать компенсацию, или нет. Вопрос стоит в том, сможете ли вы справиться с королевством. А вы не сможете. Мы приняли это решение, учитывая ситуацию в вашей семье. Ваш отец отравлен любовницей; ваш старший брат убит мятежниками; другой ваш брат проклят собственной матерью; ваша мать колдовала против вас и подставляла… Давайте говорить откровенно — вы ненадежны, да вся ваша семья ненадежна. Совет не может себе позволить после всего произошедшего поверить Корбинианам. Вы либо принимаете это решение и передаете корону Дагерам, либо мы поступаем так, как диктует договор.

Эгуи выразительно посмотрел в зеркало, и все присутствующие прочитали, что именно диктует Договор. А Договор диктует, что, если магия в определенном королевстве выходит из-под контроля королевской четы, допускается вмешаться.

— Так вы принимаете решение Совета? — еще раз задал вопрос король Ганти.

— Нет! — сказала я.

На меня уставились так, как уставились бы на шкаф, если бы тот внезапно заговорил.

— Свяжи меня с Источником, дай силу, — шепотом попросила я Дедрика. — Уверяю, не пожалеешь.

Дедрик на меня так посмотрел, что я пожалела о своих словах. Но отказываться от них не стала. Только добавила:

— Верь мне.

Удивительно, но он кивнул. И удивительно, что он так мало раздумывал…

Я посмотрела в сторону зеркала, усилием воли заставила темную поверхность показать то, что нужно. Зеркало показало того самого стража, который пытался меня убить во время нападения стаи даймонов.

Великие заволновались, забормотали что-то недовольно, но я заставила их умолкнуть, спросив:

— Этот страж из семьи Дагер?

— Какое это имеет отношение к делу? — насторожился король Имбера.

— Самое прямое. Я жду ответа. Этот человек — Дагер?

— Да, Дагер, — сухо ответил какой-то придворный.

— Да, это Дагер, — подал голос и Боярдо. — Готов поклясться.

Клятвы в этом мире — еще какой аргумент, оттого никто не возразил и не возмутился. Я кивнула и показала в зеркале, как этот самый Дагер пытался меня убить, и как Вейль меня спасал от него. Каждый взгляд стража, каждое его слово зеркало показало. В зеркале я видела и себя, маленькую, грязную, растрепанную. Жалкий вид, казалось бы… но я не выглядела жалкой.

Я выглядела крутой, чтоб меня!

Зеркало вдруг перестало показывать что-либо. Это король Имбера «прекратил вещание».

— И вы готовы этому верить, Великие?

— Зеркала истины не лгут, вы сами это сказали. Не верите мне? Тогда нет оснований верить и тому, что показывало зеркало по вашей воле. Ваше Величество, — я посмотрела на короля Ганти. — Этот аргумент вы тоже не примете? Назовете семью убийцы достойной короны? Если так, то Совет действительно необъективен. А вы, Ваше Величество? — на этот раз я посмотрела на королеву Саверьена. — Разве вы не были свидетельницей того, как мне угрожали? Как меня пытались ввести в заблуждение? Мне напомнить вам об этом, в зеркале?

— Вовремя проснулись! Промолчали весь Совет и открыли рот под самый конец! Любите поиграть? саркастично проговорил Халле Албрикт.

— Я — люблю, но мне до вас далеко!

— Что вы имеете в виду?

— Только то, что вы тот еще… игрок.

— Заранее продумали этот ход? Кто вы? Зачем явились в наш мир?

— Ваше Величество! — поднялась с места королева Саверьена. — Не давите на тэгуи! Уж кто-кто, а она ни при чем!

— Вам-то откуда известно это, всезнающая вы наша?

— Не повышайте голос на мою супругу! — взвился и король Саверьена.

— Хватит! — рявкнул и король Ганти, потеряв терпение. — Халле, зеркала действительно не лгут! Мы видели, что на жизнь королевы Аксара покушался представитель семьи Дагер! Это вы станете отрицать?

— Я не знал об этом. Я был уверен в порядочности Дагеров. Меня тоже ввели в заблуждение.

— Уверены?

— Вы и меня теперь подозреваете? Прекрасно! Я лишь защищаю честь и интересы своего королевства. Не хотите платить компенсацию, Рейн? Тогда я вызываю вас на поединок воли!

Все ахнули.

Вот лицемеры! Они же знали, что Совет кончится чем-то подобным! Мое отвращение к присутствующим усилилось до тошноты.

— Тот, кто первый вернется в тело, будет объявлен победителем, — продолжил король Имбера; от недовольства у него даже шея раскраснелась, пошла пятнами. — Проигравший выплатит компенсацию. Это вас устраивает?

— Устраивает, — ответил Дедрик. Он по-прежнему оставался невозмутимым. Только за одно это его можно было уважать.

— А вас такой исход устраивает, Ваше Величество? — обратился ко мне Албрикт.

— Да.

— «Да»? Вы осознаете, что, если ваш король проиграет, то вы рискуете потерять все, включая жизнь?

— Отлично осознаю, эгуи. Ваши люди мне сто раз уже дали понять сегодня, что я умру, если не приму сторону Имбера. Вы созвали Совет, чтобы доказать, что Аксар слаб, а мы явились, чтобы доказать обратное! Нас устраивает поединок!

Имберианин фыркнул на мои слова и сошел с возвышения. Он, как типичный сексист, считал ниже своего достоинства разговаривать с женщиной. И, как ни старался

выглядеть могущественным эгуи, которому приходится усмирять «мальчишку», видно было, как он нервничает и злится. Совет пошел не так, как он планировал.

— Не боитесь, Рейн? Поединок вам может всего стоить!

— Не боюсь.

— Тогда начнем!

— Начнем. Но только после того, как присутствующие Великие поклянутся, что моим жене, брату и людям не причинят никакого вреда, если я не вернусь.

— Видите? — рассмеялся Халле, обращаясь к «зрителям». — Он вбил в голову, что мы затеяли поубивать аксариан!