Чтение онлайн

— По рукам, — остановил тирады Дуона Гверн и попросил у Эларана свои перчатки. — Собирайся, приятель. Следуешь за мной, — кинул Нольвен толстяку. 

— Куда? — боязливо пискнул тот. 

— Не трусь, не обижу. Как звать-то тебя? 

— Плут, ваша светлость. 

— Как? А настоящее имя есть?

— Было, конечно, но уже не помню. 

— Ладно, Плут так Плут. За мной. Буду ехать медленно. А попробуешь сбежать по дороге, нагоню и огрею плёткой. 

— Да ни в жизнь, — ответил Плут и проследил взглядом, как роскошный перстень на руке Гверна скрылся под толстой полоской коричневой кожи, стоило Нольвену натянуть перчатки. 

За окнами было темно. Ужин остыл, а вино, которое нечаянно расплескали по столу, так и не было вытерто. Засохшей кляксой оно въелось в дерево — на следующий день с первого раза и не смоешь. Служкам придётся долго скрести деревянную поверхность, чтобы навсегда согнать вишневый цвет со светлого ореха. Но слуги об этом ещё не знали, мирно толкались на кухне, собирались на покой, а в самой столовой, где ни Ферран, ни его супруга так и не прикоснулись к поданным блюдам, царила напряжённая атмосфера и вот-вот готовилась разверзнуться гроза. Для финального грохота не хватало только старшего сына командира Стендена — Эларана.

— Знаю, — развела руками жена Феррана. — Я всё знаю, что произошло. Так что не ворчи и не начинай старую песню. — И монотонно, как дети отвечают перед наставником заученный урок, произнесла: — Ты велел мальчику прекратить ходить на главную площадь, а сегодня его опять там видели; ты велел тренироваться на мечах и упражняться в стрельбе из лука, а он опять стрелы в колчан не убрал — те пролежали в луже и разбухли так, что на некоторых наконечники покосились; ты велел не опаздывать к ужину, а уж свеча догорает, а Эларана всё нет и нет.

— И я ещё добавлю, — рыкнул не на шутку разгневанный супруг. — Догадайся, в компании кого его видели на площади?

— Боюсь даже предположить...

— Его самого. 

— И что? Мальчик с Нольвена пылинки готов сдувать. Эларан мне сам говорил, что восхищён тем, как Гверн владеет луком. Да и ты требуешь заниматься чуть ли ни по десять часов в сутки. Вот всё и сошлось. Странно упрекать сына в том, что он хочет достичь успеха в деле, которое ты сам ему навязал, — осторожно заметила женщина, а после робко добавила: — И странно упрекать его в том, что он нашёл себе достойный образец для подражания. 

— Гверн — стрелок посредственный, — скривился Ферран. — С двухсот шагов мне по бочке мажет. 

— Гверн просто уважает тебя. Твой возраст и твой опыт. Будь на твоём месте кто другой, уверена, Гверн размазал бы его, как червяка по камню. 

— С каких пор ты его защищаешь? — вспылил Стенден и ревниво посмотрел на жену. 

Не привыкшая никогда перечить мужу женщина смутилась и отвела взгляд. Поправила собранные на затылке волосы, сейчас уже богатые на седину, потёрла щёки, словно ей было холодно и хотелось немного согреться, а после взяла в руки ложку и принялась ковырять ей в остывшем овощном рагу. 

Ферран скользнул по жене недовольным взглядом. Их совместная жизнь началась давно: впервые столкнувшись друг с другом на одной из узких улочек Торренхолла, они более не разлучались. Будущая госпожа Стенден, бывшая тогда ещё молоденькой и миловидной, вышла из дома кинуть мясные шкурки бездомным котам. Девушка проделывала такое каждую неделю и уже привыкла, что стоило ей отворить скрипучую дверь, как на неё тут же сваливался упитанный черныш и громко мяукал. В ту ночь черныша на улице почему-то не оказалось, зато девчушку чуть не сбил с ног высокий молодой человек, которого вело из стороны в сторону, словно пьяного, чьё лицо было в ссадинах и царапинах, волосы испачканы в крови, а руки — почему-то в сырой глине. Охнув, девушка помогла молодому мужчине сесть на землю и опереться на бочку, полную колодезной воды, принесла влажное полотенце протереть лицо, кусок серого хлеба и кружку травяного отвара. Мужчина вцепился в хлеб с такой силой, будто и не едал такого вкусного никогда. Съев всё и всё выпив, бросил быстрый взгляд на дрожавшую перед ним девчушку, вытер рукавом опухшие губы, коснулся руками лица девушки и потянулся к ней. Их поцелуй был коротким и рваным, с привкусом крови. А после мужчина ушёл. Ушёл для того, чтобы вернуться через месяц. Вернуться в красивой одежде, с мечом на поясе и сделать ничего не понимающей простушке предложение. 

Свадебная церемония состоялась на первое же новолуние. Была дана клятва верности, и руки молодых были соединены белой лентой старого мудреца Трагга, обвенчавшего (по большей мере тайно) на своём веку немало влюблённых пар и ныне тихо сходившего с ума на болотах в хижине-развалюхе. Со временем клятвы подзабылись, интерес друг к другу поугас, и остались только дети да редкие совместные ужины, которые могли напомнить о былых чувствах, но почему-то не напоминали. Все беседы велись исключительно на тему обормотов в армии, которых приходилось перевоспитывать или гнать в шею, или о Гверне Нольвене, и бедная женщина уже еле держалась, чтобы не плеснуть мужу вином в лицо и не швырнуть в его сторону полную еды тарелку. 

Вот и в этот вечер знавшие и студёную воду, и занозы, и невыносимую жару руки вдруг отложили ложку в сторону, пальцы коснулись края глиняной миски и провели по ним, словно проверяли, качественно ли изготовлена посуда и не появилась ли где какая трещинка. 

Внизу хлопнули дверью. Женщина сразу напряглась: скорее всего, пришёл Эларан, а, значит, перепалка между отцом и старшим сыном не за горами. Твёрдо решив не покидать комнату ни при каких обстоятельствах, супруга Феррана Стендена приосанилась и приготовилась к худшему. 

Эларан — взлохмаченный и с нездоровым румянцем на лице — подлетел к столу, чмокнул мать в щёку, кивнул отцу и, улыбаясь, плюхнулся на своё место. Придвинул к себе тарелку, облизнулся, схватил ложку и зачерпнул столько картошки с мелко резаной морковью, что щёки распухли, когда всё это отправилось в рот. Глаза мальчишки лихорадочно блестели, руки слегка дрожали, а с губ готовились сорваться слова... поток слов... но не раньше, чем будет прожевано и проглочено всё, за те губы запиханное. Когда же с не в меру перчёной картошкой было покончено, Эларан выпалил: 

— Я вам сейчас такое расскажу!..

— Это я тебе сейчас расскажу, — грубо осёк сына отец и треснул по столу кулаком. — Где ты шлялся полдня? 

— Уже насвистели... — мальчишка разочарованно вздохнул. 

— Я велел тебе заниматься стрельбой. Наставника приставил. Даже лук для тебя изготовили специально по моему заказу. 

— Отец, да я всё делал так, как ты велел, — оправдывался Эларан. — Но на стене произошло такое!

— Приехал Нольвен, взбаламутил всех, запудрил тебе мозги дешёвыми театральными байками и свалил, а ты так затрясся, что больше ни одной стрелы не смог по мишени выпустить? 

— Не кричи на мальчика, — вмешалась жена, но в ответ на свою просьбу получила такой взгляд, что тут же замолчала и отодвинулась в тень.

— Да отец просто не знает, — вступился Эларан и, чтобы не перебили, затараторил: — На стену к Швидоу привезли раненого. Думали, мертвец. Я — в замок за старикашкой-пиявочником, а того в замке нет. Я — к тебе, — Эларан кивнул в сторону отца, — у тебя тоже пусто. Я уже обратно собрался бежать, как с Нольвеном вдруг столкнулся. Тот чудо и сделал, рану залечил. Если повезёт, тот парень очень скоро на ноги подымется.