Чтение онлайн

— Дочь старика Альгервильда обидчивой никогда не была, — ответил Гай, проследив взглядом, как слуга наполняет почти пустые кубки. 

— Верю, что слуги намного обидчивее, чем дочери лордов-вассалов, и потому требуют к себе больше внимания, чем благородные гости, — нашлась Мириан и, чтобы заглушить ответ мужа, громко захлопала в ладоши, вознаграждая аплодисментами шута-карлика, закончившего выступать с дрессированной мартышкой. 

Стоявшая позади хозяина Рики вся сжалась. Становиться между лордом Стернсом и его прекрасной женой ей совсем не хотелось. Тем более в такой особенный день. В памяти сразу всплыли слова Дагорма. Да, она только мешается. Как ни пытается угодить хозяину и одновременно сделаться невидимой для всех остальных — ничего не выходит. Только снежным комом нарастает недовольство, и тот ком вот-вот покатится вниз, подминая под себя всех и Рики первую. 

Ответить жене Гайларду помешали Талайты. Рыжеволосая Бьянка чуть ли ни по-сестрински обняла Мириан, коснулась своей щекой её щеки и что-то прошептала на ухо, от чего обе прыснули, а Мириан ещё и покраснела. Леди Фианна Реэй высказала несколько комплиментов Гайларду, но в ответ получила от молодого Стернса приятных слов в два раза больше и, как и в храме, от избытка чувств снова чуть не грохнулась в обморок. Её задорная племянница тут же бросилась за кружкой воды, а затем отвела тётушку в местечко под деревом, где было тенисто и прохладно, а Талайт, всё это время молчавший, наконец, шагнул к Стернсу, и между мужчинами завязалась неспешная беседа. 

Вслушиваться в разговор хозяина Рики было неудобно. Попытки переключиться и подумать о чём-то приятном тоже провалились: перед глазами упорно всплывали усы Швидоу и его краснощёкая морда, когда он почти умудрился схватить девушку за руку. Рики попыталась прогнать навязчивое видение и тряхнула головой — не помогло. Закрыла глаза, снова тряхнула головой, открыла глаза и тихонько ойкнула. На неё смотрела Мириан. 

— Подойди, — еле слышно произнесла миледи и поманила девушку пальцем. 

Рики бросила тоскливый взгляд на Гайларда, но тот, как назло, так увлёкся беседой с Талайтом, что оба даже в сторону отошли и ни на кого не обращали внимания. Делать было нечего — Рики обогнула стулья и приблизилась к леди Мириан. 

— Мы много раз с тобой встречались, а толком узнать тебя у меня возможности так и не было, — тихо начала Мириан. 

— Я говорила вам, миледи, — заикаясь, начала девушка, — я служу у лорда Стернса. Делаю всё, что он прикажет, никакой работы не боюсь. 

— А мои приказы ты могла бы исполнять? Или для этого тоже нужно распоряжение лорда Стернса? 

Рики не знала, как правильно ответить. С одной стороны, она не имеет права перечить женщине, ставшей хозяйкой замка; с другой стороны, а вдруг та хозяйка задумает что-то плохое в отношении господина? И, набравшись смелости, Рики произнесла: 

— Я сделаю всё так, как велит милорд. 

Мириан ничего не ответила, только посмотрела в сторону мужа, а затем снова на Рики. 

— Что же, — вымолвила Мириан, когда молчание затянулось, и она поняла, что из девчушки больше ни слова не вытянуть, — я поговорю с мужем. Своих слуг я привезла из Ллевингора мало, и мне бы хотелось окружить себя людьми верными и преданными. Ты ведь именно такая, да? 

Рики нервно сглотнула. 

— Я всю жизнь мечтала служить милорду... Вы даже не представляете, как сильно я об этом мечтала! И я верна ему всем сердцем. 

— Я тебе верю, хотя странно видеть девочку на службе у лорда. На твоём месте полагается быть сильным мужам, крепким и плечистым... 

— Знаю, миледи, — перебила Мириан Рики и тут же поймала себя на мысли, что в который раз сотворила глупость: не стоило перебивать госпожу, о которой ничего не знаешь. Вот лорда Стернса... Рики улыбнулась, внезапно осознав, что с Гайлардом ей болтать легко и удобно. Даже пропасть между ними за последние дни вдруг стала как-то меньше. Можно не подбирать слова, а говорить первые, что на ум придут; можно не бояться сморозить лишнее; и можно спорить и обрывать хозяина на полуслове — ничего за это ей не будет. Стернс только хмыкнет, и через пару ударов сердца его лоб снова разгладится и недовольство пройдёт. 

А Мириан словно и не заметила того, что случилось.

— Но я доверяю своему мужу, — продолжала она, не сводя внимательного взгляда с лица Рики, — а он доверяет тебе. Значит, и я буду доверять. Можно? 

Рики окончательно растерялась. Противостоять нежной улыбке госпожи она была уже не в силах, отвечать отказом на её просьбу — тем более. Согласно кивнув, Рики шагнула назад, на своё прежнее место за спинкой стула Гайларда, и, любуясь неземной красотой леди Стернс, подумала, что лучше хозяйки Торренхоллу не найти, а милорду невероятно повезло, что рядом с ним оказалась настолько чуткая женщина.

В углу тёмной и пыльной комнатушки громко чихнули. Следом за чихом раздался стон. Толстяк, переливавший воду из ведра в кувшин, вздрогнул и громко выругался, пролив на пол добрую четверть.

— Чтоб вас, ваша милость, светлость... Или как вас там правильно называть? — проворчал толстяк и повазюкал по доскам грязной тряпкой, ранее служившей штанами, а теперь годившейся только грязь подтирать. — Надо было ночью меньше отравы всякой лакать — сейчас не кряхтели бы, как старый сыч на суку.

— Помолчи, — снова простонали в углу, — и подай воды.

— Нате.

Толстяк прошаркал на голос и оказался у стены, у которой стоял высокий сундук, заваленный пыльной и ветхой одеждой. Отыскать в той куче можно было что угодно: даже проеденная молью лисья шуба, непонятно кому на юге нужная, и та оказалась на сундуке. Из-под шубы торчала рука, которая тут же схватила кружку, поданную толстяком. 

— Будь проклят тот день, когда отрубили руки вору, ограбившему кузницу, — произнесли еле живым голосом, и из-под вороха тряпок показалась голова бывшего советника лорда Стернса, Гверна Нольвена. Его волосы цвета липового мёда были всклокочены и все в гнилых нитках; на лице была копоть. Сделав пять жадных глотков, Гверн громко икнул, а потом вытер рваным рукавом влажные губы и добавил: — На месте вора должен был быть звонарь. 

— В колокола бьют в знак свадьбы лорда Гайларда. 

— Что ж они никак не угомонятся? — Гверн опять припал губами к кружке. 

— Эх, ваша светлость...

— Не зови меня так. 

— И то верно. Благородные господа в хлам не напиваются. Спускайтесь да идите к столу. Буду вас королевскими подачками потчевать. 

— Что там у тебя? — Гверн поводил носом. — Копчёная поросятина? 

— На площади раздавали. Я взял как на троих. 

Нольвен ещё раз громко чихнул и спустил ноги. Встал, поёжился, словно день был зимний, сделал шаг вперёд и тут же покачнулся: перед глазами всё поплыло, включая обшарпанные стены и прохудившийся пол. 

Каморка была не из приличных. Одна из тёмных комнаток двухэтажного здания, стоявшего хоть и вдалеке от красивого замка, но зато постояльцами не обделённого. В этих стенах принимали всех без разбору: от неверных супругов, решивших спрятаться от нудных жён, до пьяниц, желавших отоспаться после попойки. Комната на первом этаже обычно шла медяк; на втором — за два.

— Сколько ты за эту дыру отдал? — спросил Нольвен, когда голова перестала кружиться и второй шаг вышел лучше предыдущего.