Чтение онлайн

Было странно слышать его имя без титула. Но Марк Феллоуз был его другом с тех пор… Это затерялось в тени.

Но дом был уже не таким, каким он его оставил. Она провела пальцами по резным перилам. Дом был мёртв.

Она последовала за ним через широкую лестничную площадку. Теперь стало тише.

Трудно поверить, что это одна из самых оживленных улиц Лондона.

Она удивилась, что не чувствовала усталости после двух дней пути, с небольшими остановками для отдыха и подкрепления сил. Верный своему обещанию, Феллоуз позаботился о том, чтобы всю дорогу за ней наблюдал тихий агент, нанятый юристами, ведущими дела Монтегю.

Ни разу ее сопровождающий не разговаривал так тихо.

Они остановились на ночь в гостинице, и кто-то окликнул её. Она даже не поняла, что именно было сказано. Возможно, он просто был пьян. Но в мгновение ока её скромный кавалер прижал обидчика к стене, и она услышала, как ровный голос сменился совсем другим тоном. Другой мужчина скрылся.

Когда она поблагодарила его, он лишь пожал плечами. «Соответствует условиям контракта, мисс».

Затем день с адвокатами. Нужно было подписать бумаги, и её тревожила его знакомая подпись. Довольно сдержанно, но она видела любопытные взгляды молодых сотрудников и понимала, что они пытаются угадать характер её отношений с Монтегю.

Ей всё ещё было трудно поверить, что он мог принять её во внимание в столь личном вопросе, ведь он уже дал ей так много. Сама её жизнь была его даром.

Даже Марк Феллоуз, привыкший к более нетрадиционным коллегам, не смог скрыть своего удивления.

«Пятьсот фунтов!» Он сиял от искреннего удовольствия. «И арфа. Это была замена той, которая была повреждена настолько, что не подлежала ремонту. Она подумала, помнит ли он её последний визит, когда она отказалась позировать с арфой.

Она подняла подбородок. Она сдержит своё обещание. И вернулась в Фалмут.

Это было всего лишь обещание, а не долг.

И она сможет внести свой вклад в их будущее.

Адам бы понял. Такие непохожие, и всё же они с сэром Грегори стали близкими друзьями. Вместе они создали Андромеду…

Ещё лестница, теперь совсем тихо. Весь дом стоит между реальным миром и творением Монтегю.

Феллоуз сказал: «Джон Филдинг — известный художник. Я полагаю, вы работали с ним, и с Грегори, конечно».

Она кивнула. Он казался неуверенным, даже нервным. Это было на него не похоже. Большинство людей сочли бы его лёгким и беззаботным. Художник по призванию, он происходил из богатой семьи, что, должно быть, помогало ему в этой непростой профессии.

Он сказал: «Он привёл с собой своего покровителя, — он прочистил горло, — своего клиента. У него уже есть два или три ваших этюда».

Она посмотрела на большие двустворчатые двери и вспомнила длинную, пустую комнату за ними, окна на одну сторону, а внизу – обнесённый стеной сад. Вспомнила его терпение, доброту. И моменты разочарования и гнева, когда он швырял кисти и палитру во все стороны. «Это мне не по душе, моя девочка!» Но это длилось недолго.

Она остановилась. Раздались голоса, один из которых был женским.

«Знаю ли я его?»

Он смотрел на часы, которые остановились.

«Имя в Городе, не в нашем мире. Мейрик. Лорд Мейрик».

Это ничего не значило. Она потрогала платье, проверяя себя.

Завтра это останется позади.

«Думаю, нам следует войти». Он взял её за руку. «Вместе».

Голоса стихли, но она их не замечала. Только длинный, заваленный мелками и карандашами стол, блокноты с записями Монтегю и подготовительными каракулями. Холст, подпертый так, чтобы на него падал свет, не отражаясь. Простой табурет и арфа.

Марк Феллоуз приветствовал художника Джона Филдинга, который был старше, чем она помнила, но всё той же почти непринуждённой позы, которая, как она вскоре поняла, помогала его моделям чувствовать себя непринуждённо. Это было нелёгким делом в некоторых студиях, куда её водил сэр Грегори. Должно быть, он очень доверял ей, тогда как она сама была совершенно равнодушна.

Лорд Мейрик оказался совсем не таким, каким она его себе представляла. Высокий, с атлетическим телосложением, в дорогой одежде. Костлявое, ястребиное лицо. Сельский житель, возможно, когда-то солдат.

«При всём уважении к покойному сэру Грегори Монтегю, его картины не передают вам всей его красоты. Его голос был тихим, почти мягким. В отличие от руки, которая взяла её руку и коснулась его губ».

Ловенна увидела сопровождавшую его женщину, развалившуюся в одном из высоких позолоченных кресел. «Недостаточно удобно, чтобы привлечь туристов», — сухо заметил Монтегю.

Она обратила внимание на холст. Её собственное лицо, глядящее на неё, и всё остальное, грубо набросанное воображением художника. Это дало ей время. Женщина тоже оказалась совсем не такой, какой она её ожидала, даже в качестве случайной спутницы.

Мейрик говорил: «У меня есть ещё одна прекрасная картина с тобой, одна из самых откровенных, я полагаю. „Похищение Елены“». Он рассмеялся. «Я чувствовал только зависть!»

Она сказала: «Но не было ничего, что…»

Марк Феллоуз слегка передвинул арфу.

«Пока ситуация благоприятная, я думаю, нам следует начать».

Мейрик слегка поклонился.

«Пожалуйста, сделайте это. Я весь во внимании». Женщине он сказал: «Потерпите. Вам не нужно было сюда приходить».

Джон Филдинг уже наклонился над столом, выбирая и выбрасывая кисти.

«Ты помнишь, где все хранится, Ловенна».

Феллоуз крикнул: «Я вернусь через минуту», и двери захлопнулись.

Ловенна зашла за ширму и посмотрела из окна на укрытый внизу сад. Теперь он был весь зеленый, с редкими цветами, заросший и запущенный. Как и дом. В последний раз, когда она стояла за этой прекрасной старинной восточной ширмой, все листья были коричневыми или разлетались по ветру.

Она увидела халат, висящий на скамье, и поднесла его к лицу. Тот самый. Даже засохшая краска там, где она вытирала пальцы…

Она осознавала неотложность ситуации и была полна решимости не показывать этого. Голоса снова заговорили, но она проигнорировала их, отгородилась от них. Дело сделано.

Её платье лежало сложенным на скамье, рядом лежал ридикюль. Она увидела своё отражение в окне. Свободная блуза, босые ноги на половицах.

Она сознательно вошла в студию и ничего не почувствовала.

Как будто тебя направляют.

Когда Филдинг заговорил и коснулся ее плеча, это мог быть Монтегю.

Она сидела на табурете, и если бы протянула руку, почувствовала бы струны арфы. Как в тот день, когда Адам уехал, увидев её. Возможно, даже тогда он желал её. Она не должна думать: где он сейчас? Должна ли я всегда спрашивать, надеяться?