Чтение онлайн

Он услышал, как тот крикнул что-то в ответ и стукнул каблуками.

Они не задавались вопросом о правильности или неправильности своего пребывания здесь.

Их жизнями были корабль и они сами.

Жаль, что многие высокопоставленные лица этого не помнили.

Он увидел темные очертания люка-компаньона, полоску облака, похожую на плывущий дым, и почувствовал ветер на щеке, когда переступил через комингс.

Усталость как рукой сняло. Всё было одинаково: волнительно, сложно. Когда он был мичманом, он слышал, как сэр Ричард говорил кому-то: «Если первое мгновение дня не взволновало тебя, ты больше не достоин командовать».

Вокруг и за его спиной вырисовывались фигуры вахтенных. Высокие тени бизань-парусов тянулись сквозь то же струящееся облако, реи крепко держались, чтобы удержать неуловимый бриз, изредка хлопая, но снова наполняясь достаточно, чтобы разбудить такелаж и матросов.

Винсент стоял у компасного ящика, его рубашка свободно болталась и расстёгивалась в тёплом воздухе. Рулевой всё ещё был неразборчив в предрассветном сумраке, но его глаза ожили в слабом свете, когда он взглянул на колышущуюся картушку компаса.

Второй рулевой выпрямил спину, увидев, что капитан снова встал рано.

Хотэм вернулся на свой пост возле маленькой скамьи с капюшоном, где были спрятаны его грифельная доска и ночной судовой журнал.

Адам взглянул на компас. Запад север. Неподвижно.

Он сказал: «Скоро станет достаточно светло».

Винсент был готов. «Я выделил двух хороших наблюдателей». Он взглянул прямо вверх. «Я поднимусь сам, сэр». Это прозвучало как вопрос.

«Сделай это, Марк. Мы могли его потерять».

Трудно было определить время, когда они поняли, что за «Онвардом» следят. Вероятно, вскоре после того, как они покинули якорную стоянку в Абубакре. Это была ещё одна шхуна, но с дополнительными марселями, что заметил вперёдсмотрящий. Как и «Наутилус» на пути к выходу, она держалась на расстоянии, если «Онвард» покажет хоть малейший признак смены галса.

Было замечено несколько небольших судов, но шхуна всегда сильно отставала от кормы, когда сменялась вахта.

В этих водах капитану судна было довольно обычным делом держаться рядом с военным кораблем, тем более теперь, когда большие флоты жили в мире и можно было меньше бояться остановки и обыска. Или чего-нибудь похуже.

Он наблюдал, как Винсент перегнулся через перила квартердека, чтобы окликнуть матросов внизу. Он считает, что я слишком осторожен.

Боялся, что это может повториться. Возможно, он был прав.

Он спустился к подветренной стороне. Маршан знал капитана шхуны, которая взорвалась, словно адское пламя, – человека в форме, которого Адам видел связанным и беспомощным, вероятно, уже мёртвым.

Маршан объяснил на своём тщательном английском: «У него на борту были свои люди, не только люди из Абубакра. Но с ним, должно быть, плыл и его юный сын. Они заставили бы его посмотреть, что они могут сделать с этим мальчиком. Но нельзя торговаться с дьяволом!» Он пожал плечами. «Или с судьбой».

Адам снова прошёл на корму и уставился на развевающийся марсель, едва сдерживающий ветер. Он увидел Винсента, взбирающегося на бизань-марс, его бледная рубашка отмечала его путь. И матрос обернулся, чтобы посмотреть на него, когда он спускался по бакштагу на палубу. Кто-то рядом пробормотал: «Вот он идёт! Думает, он молодой мальчишка!»

В воздухе витал дым; огонь на камбузе уже разгорался, повар или кто-то из его помощников готовил первую еду дня.

Он протянул руку и напряг все мышцы. Корабль ожил. Неудивительно, что его дядя так дорожил этим моментом.

Винсент всё ещё поднимался, теперь скрытый брезентом и такелажем. Хороший и заботливый офицер, к тому же популярный, насколько мог надеяться любой первый лейтенант.

Но барьер между ними всё ещё оставался. Они не стали ближе, чем в тот первый день, как бы они ни притворялись.

Рукопожатия было недостаточно.

Мичман Дэвид Нейпир остановился в тени шлюпочного яруса, глядя вперёд вдоль палубы. Прошёл всего час с тех пор, как все члены экипажа были отправлены по трубам, чтобы навязать и уложить гамаки, и была закончена мойка палуб. Теперь гамаки, аккуратно натянутые и развешенные на сетках, выглядели так, будто никогда не двигались, или более двухсот матросов и морских пехотинцев «Онварда» не спали спокойно всю ночную вахту. Казалось, они могли игнорировать любое движение или звук, пока пронзительный крик не заставил их вскочить и бежать.

Палубы уже высохли, даже под босыми ногами матросов, собранных в рабочие группы, и остальных, дежуривших на вахте, они были горячими.

Он украдкой огляделся и, наступив на столбик, провёл рукой по ноге. Рана болела, словно после ожога. Но настоящей боли не было. Он стиснул зубы, готовясь.

Он выпрямился и увидел, что моряк это заметил. Он заговорщически усмехнулся и наклонился над куском сращивания.

Нейпир прикрыл глаза и уставился за борт на бесконечную голубую гладь воды. Словно в огромное зеркало. Над штурвалом даже установили небольшой тент, чтобы укрыть двух рулевых без спинок, которые смотрели на компас и следили за парусами.

А завтра они встанут на якорь у Гибралтара. Он сам помог проложить окончательный курс на карте. Старый Джулиан, капитан, сурово нахмурился, скрывая своё одобрение.

«Я вижу, что мне придется быть начеку, мистер Нейпир!»

«Вот вы где! Я передал…» Это был лейтенант Монтейт, держа в одной руке какие-то свёрнутые бумаги. Он был безупречно одет, его, казалось, не беспокоили ни жара, ни слабый ветер, ни то, что он сам всего четыре часа назад сменился с вахты. «Меня попросили кое-что устроить. Это нужно сделать до того, как мы доберёмся до Гибралтара. Я не уверен…» Он отвёл взгляд, словно зашёл слишком далеко. «Мне нужно спуститься вниз, в носовую кают-компанию.» Затем: «Я видел, как вы осматриваете ногу». Это прозвучало как обвинение.

«Теперь он снова силён, сэр».

«Хорошо. Мы не можем себе позволить…» И снова работа осталась незаконченной.

Монтейт шёл впереди, быстро и без колебаний. Мужчины расступались или прекращали свои дела, когда он проходил мимо. Некоторые взгляды, подумал Нейпир, говорили красноречивее слов.

Под палубой корабль казался более просторным, кают-компании были открыты, вымытые столы были расставлены на равном расстоянии друг от друга.

Скамейки и шкафчики отмечали каждую отдельную столовую, где отряд Онварда ел, спал и проводил свободное время внизу. Вдали от дисциплины, за исключением той, которую они сами установили. И поддерживаемые терпимостью и жестоким юмором, которые ни один сухопутный человек никогда не поймет.

На одном конце палубы расположилась небольшая рабочая группа, у которой был новый деревянный экран. Плотник Фэлкон наблюдал за их работой, время от времени тыкая пальцем в рабочих, сшивающих брезентовую перегородку.

Монтейт нырнул под потолочную балку и развернул бумаги. Нейпир уже замечал, что тот никогда не снимает шляпу. Помните, это их дом. Проявляйте уважение, входя туда.

Он никогда этого не забывал и видел выражение лица Фалькона. Как и у моряков на палубе, слова были не нужны.