Чтение онлайн

— Передайте вашему господину мою благодарность за великодушие. Даже после того, как я по незнанию вызвал его недовольство, он проявил такую внимательность. Смею заверить, что у меня и в мыслях не было посягать на то, что принадлежит ему. Мы с его женщиной просто беседовали, не больше. К тому же исключительно по моей инициативе. Надеюсь, ей ничем не будет грозить моя опрометчивость?

Церетр пытливо глянул на меня через плечо, в его взгляде явственно промелькнуло любопытство. И я его прекрасно понимал. Я, которого считали образчиком вампирского высокомерия и ледяного безразличия, вдруг ни с того ни с сего оправдываюсь перед каким-то молодым вампиром, да еще пытаюсь замаскировать беспокойство о судьбе едва знакомой девицы праздным интересом. Церетр далеко не дурак, раз Красс приблизил его к своей персоне и он выполняет самые щекотливые поручения. И я прекрасно понимал, что секретаря нисколько не обманули мои слова. Но Церетр все же ответил:

— Господин Падернис всегда особо благоволил к этой рабыне. Так что не стоит беспокоиться о ее судьбе.

— Если честно, немного удивлен, что он привел женщину с тайной половины на прием, — опять нарушил я все свои правила, снова демонстрируя неослабевающий интерес к этой теме.

Церетр сбавил шаг, теперь идя рядом со мной и то и дело внимательно изучая выражение моего лица. Этот взгляд от меня не укрылся, и при иных обстоятельствах я бы не преминул поставить наглеца на место. Но сейчас сохранял внешнюю невозмутимость и улыбался одними уголками губ. Привычная маска вежливой доброжелательности помогала сохранять остатки достоинства.

— Хотите совет, господин Ларес? — неожиданно совсем другим тоном — более искренним и чуть насмешливым — спросил секретарь.

Обычно я никому не спускал снисходительности по отношению к себе, но пришлось стиснуть зубы и стерпеть. Сам поставил себя в такое глупое положение.

— Уж будьте любезны, — и все же голос прозвучал более холодно, чем хотелось бы, что выдало мое недовольство.

— Выбросьте эту девицу из головы. Хозяин собирается сделать ее одной из нас. К тому же своей официальной любовницей. Конечно, после сегодняшнего его планы могут измениться. Но в любом случае позволять кому-либо проявлять к ней интерес он не станет.

Слова Церетра ударили обухом по голове. Потрясение оказалось настолько велико, что я едва не споткнулся и лишь титаническим усилием воли скрыл замешательство. Похоже, у меня с этой девушкой снова нашлось нечто общее. Но вряд ли ей удастся избежать того, что посчастливилось избежать мне. Но если все обстоит так, как говорит секретарь, и правда стоит раз и навсегда выбросить ее из головы. Судьба девушки теперь неразрывно связана с судьбой того, кто станет ее хозяином-вампиром. Да и для нее это лучше, чем продолжить быть всего лишь живой игрушкой с тайной половины. Может, мы даже будем иногда пересекаться на приемах вампирской верхушки, но вряд ли перемолвимся хотя бы словом помимо положенных правилами приличий. Накатила тоскливая грусть, и я снова поразился самому себе из-за того, что все, что связано с этой девушкой, не оставляло равнодушным.

— Что ж, буду надеяться, что ничто не помешает господину Падернису осуществить свой первоначальный замысел, — глухо сказал и больше не заговаривал с секретарем до того момента, пока мы не пришли в малую гостиную.

Комната находилась в другом крыле дома, и сюда почти не доносился шум с вечеринки. Уютно пылал камин, на стенах мягко горели подсвечники, имитирующие старинные канделябры. Поблагодарив Церетра, который сказал, что сообщит, когда все будет готово, я устроился на диване неподалеку от камина и погрузился в собственные мысли. Случившееся на приеме вызвало слишком много тяжелых воспоминаний, разбередив старые раны. Никак не удавалось вернуть привычное самообладание, что еще больше выводило из себя.

Я настолько погрузился в невеселые раздумья, что даже острый вампирский слух не помог уловить, как в помещение кто-то вошел. Только когда две тонкие ручки с позвякивающими на запястьях дорогими браслетами обвили за плечи, а шею опалило горячим дыханием, осознал, что больше не один.

— Скучаешь? — услышал знакомые бархатистые интонации, которые раньше настолько заводили, что каждый раз не мог остаться равнодушным.

Даже сейчас, вздрогнув от неожиданности, ощутил, как по коже побежали мурашки. От обнимающей меня женщины приятно пахло изысканными духами и ее собственным, до боли узнаваемым ароматом. То, что руки обдавали теплом, лучше всего свидетельствовало о том, насколько ее саму возбуждает прикосновение ко мне. Что-то даже шевельнулось в ответ. Но эта слабость длилась лишь несколько секунд. Я резко дернулся, сбрасывая руки Дамии и разворачиваясь к ней.

— Что тебе нужно? — отбросив вежливость, грубовато спросил.

Женщина улыбнулась как можно обворожительнее. Когда-то ее улыбка завораживала, но сейчас вызвала лишь раздражение. Я прекрасно знал, насколько все в ней фальшиво. Заметив реакцию, Дамия театрально вздохнула.

— Ну почему ты так любишь все усложнять, мой Ангел?

— Уже давно не твой, — криво усмехнулся я. Рядом с Дамией мне не всегда удавалось до конца соблюдать внешнюю невозмутимость. К тому же сказывались сегодняшние волнения, обнажившие те пласты души, что долгое время были скрыты.

— Это легко можно исправить, — отозвалась Дамия, кокетливо поправляя прядь светлых, почти серебристых волос и устраиваясь рядом со мной на диване. Я поморщился, но отодвигаться не стал. Она могла бы воспринять это как свидетельство того, что продолжает как-то действовать на меня. Не собираюсь доставлять ей такое удовольствие.

— Да ну? А как на это посмотрит твой покровитель? — едко осведомился. — Вряд ли в восторг придет.

Дамия рассмеялась возбуждающим грудным смехом, и ее рука плавно двинулась по моему предплечью вниз, опускаясь на грудь, а потом живот.

— В отличие от тебя, Бурр никогда не требовал соблюдения верности. У нас свободные отношения. К тому же если речь идет о тебе, он бы и сам с удовольствием присоединился.

— Не исключено, — послышался с порога насмешливый мужской голос.

А вот теперь удерживать иронично-снисходительную маску оказалось совершенно невозможным. Я ощутил, как разум заволакивает кровавая пелена ярости. Пришлось изо всех сил стиснуть руки в кулаки, чтобы сдержать порыв зарычать и наброситься на ненавистное существо. Столько веков прошло, а я до сих пор еще не могу спокойно находиться рядом с ним! Тем, кто когда-то сделал из меня — воина и сына лорда — живую игрушку. Ладонь Дамии на моем теле замерла, потом переместилась на руку и сжала, будто в знак поддержки. Это настолько поразило, что ярость слегка отпустила.

Я медленно повернул голову в сторону женщины и заметил в ее глазах нечто иное, помимо привычного вызова и деланной томности. Что-то настоящее и теплое. Как раньше, когда мы были настолько близки, что я всерьез надеялся, что проведу с этой женщиной вечность. Тут же память услужливо напомнила, как мало для нее самой значило то, что я полностью и без остатка отдал ей свое сердце. Сцепив зубы, резко сбросил ее руку и посмотрел на приближающегося к дивану Бурра Дагано. Ненавистное широкое лицо с резкими и грубыми чертами было обращено ко мне, глаза светились тем же ненавистным огнем похоти, как много веков назад. Меня передернуло. Я считал, что Бурр оставил это в прошлом и теперь ненавидит не меньше, чем я ненавижу его самого. Оказалось, что в нем все же осталось что-то от прежних желаний. Только вот удовлетворять их я не собираюсь. Как тогда, так и сейчас.

Дамия снова превратилась в искушенную соблазнительницу и то настоящее, что на какое-то время я в ней уловил, исчезло без следа. А может, оно и вовсе показалось. Сообразив, что я собираюсь подняться, проворно взобралась ко мне на колени и удержала на месте.

— Признайся, ты ведь тоже втайне мечтал о чем-то подобном, — промурлыкала она, потершись щекой о мою щеку, как ласковая кошечка.

Я постарался всем своим видом продемонстрировать презрение и столкнул ее с колен прямо на пол. Дамия гортанно рассмеялась, ничуть не смутившись и потянувшись на медвежьей шкуре, расстеленной между диваном и камином. А рядом уже оказался Бурр, продолжающий неотрывно наблюдать за мной.