Чтение онлайн

– Потому, что я теперь всегда буду один, - тяжело признался парень.
– Я больше никогда не вернусь в Соарант.

– Почему?
– удивилась я. Что мог натворить этот ребёнок, что его выгнали?

– Потому, что я очень плохой, - продолжал говорить загадками новый знакомый.

– Мы все иногда делаем ошибки, - начала я, подбирая слова.
– Бывает, совершаем плохие поступки. Но это не делает нас плохими. Я ощутила в тебе хорошего амаэта, потому пришла. Может, расскажешь, что ты сделал не так?

Парень посмотрел на меня недоверчиво, несколько минут размышлял, рыская глазами по траве, а потом признался:

– Я пока ничего не сотворил плохого, но чувствую, что могу. Через несколько лет я стану судьей, мне предстоит выслушивать души и выносить им вердикты, а я… я боюсь, что кому-то вынесу неправильный вердикт. Я ведь могу навредить душе. Очень сильно навредить. Им лучше поискать кого-то более достойного и умного, а я уйду из Соаранта. Буду жить с ларки. В долинах. Или в Алканоре. Или в горах, на Вольном Хребте…

– Ты очень умён, - произнесла я, перебив разговорившегося амаэта. Он вздрогнул и посмотрел на меня:

– Почему ты так сказала?

– Потому что ты сомневаешься, - пожала плечами, будто это была всем известная истина, и продолжила: - Сомнение признак ума. Глупцы обычно полностью уверены в своей правоте. А твой страх навредить другим говорит о том, что ты очень добр и справедлив. Ты понимаешь ответственность, которая на тебя будет возложена. Да, ты боишься, но… неужели у вас в Соаранте не поддерживают новых судей? Или судьями делают тех, кто не готов принять эту ношу?

– Нет, - задумавшись, парень опустил голову. Опять воцарилась тишина, амаэт думал, а я его не торопила. Белоснежные крылья взволнованно подрагивали.

– Но я уже сбежал, - все еще сомневался собеседник.

– Тебя не примут обратно?
– уточнила тихо, скрывая собственную грусть от этого вопроса. Амаэт качнул головой:

– Примут. Наверное, папа уже волнуется и ищет меня. Он всегда говорил, что за пределами парящего города опасно…

– Опасно, - честно подтвердила, вспомнив, что когда-то в Алканор приезжал купец, который говорил будто во дворце короля Карои он видел крылья и череп амаэта, а сам монарх сулит каждому, кто приведёт ему пленного крылатого, мешок золота.
– Для амаэтов здесь опасно. Тем более для одиноких.

Парень что-то услышал в моем голосе, что заставило его глаза испуганно расшириться. Но вдруг он спохватился:

– Как тебя зовут?

– Тэниль, а тебя?

– Илойя, - ответил он и вдруг нахмурился. Пробормотал себе под нос: - Тэниль. Рамми. Ой!
– Его глаза широко распахнулись, а сам амаэт едва не упал с бревна: - Ты королева Тень?

– Да, - улыбнулась, польщенная тем, что мальчишка обо мне знает, но тут же исправилась: - Точнее нет. Я была королевой. Теперь же я просто Тень или Тэниль.

– Нет-нет, - замахал руками собеседник.
– Этот титул он… хммм… не знаю как объяснить это рамми. Просто ты королева Тень. Это как прозвище. Мы так… эммм… в общем, если в книге парящего города живое существо получает определённый титул, то это останется с ним навсегда.

– Но я…

– Ты не поймёшь, - махнул рукой амаэт.
– Просто прими то, что ты королева Тень.

Я действительно ничего не поняла, но улыбнулась и кивнула. Парень оживился.

– Король Шархама рассказывал нам о тебе, - ошарашил он меня.
– Душа Освальда Тирио наделала шороха в Соаранте. Он пришел такой взбудораженный, что мы едва его успокоили. Он постоянно говорил о тебе. Теперь я его понимаю, ты такая… хорошая. Да. Наверное, ты бы смогла быть хорошей судьей. Жаль, что ты родилась рамми. Возможно, мы заберём тебя на следующую жизнь к себе.

Я удивленно смотрела на Илойю. Думать о следующей жизни мне пока что казалось рано, стоило пока разобраться с этой. Потому я спросила:

– Что король Освальд говорил обо мне?

– Ты спасёшь жителей Шархама от болезни.

– Болезни?
– переспросила я, будто это слово было на незнакомом мне языке. Илойя тоже замешкался:

– Он так говорил. Что королева Тень сможет исцелить Шархам от болезни.

– Но чем больны жители?
– нахмурилась я, сбитая с толку.
– И почему именно я? Я ведь не целитель…

– Не знаю, - парень пожал плечами, отчего его крылья поднялись и опали поблескивая в темноте.
– После того как его душа отправилась дальше, мы заглядывали в книгу, но сами не поняли почему именно ты привлекла внимание короля.

– Может, он ошибся?
– осторожно предположила. Амаэт развёл руки в стороны:

– Возможно.

Мы немного помолчали, а потом я оглянулась туда, откуда я пришла и решительно поднялась:

– Тебе пора домой, Илойя. Мои спутники заметили мое отсутствие. Не нужно, чтобы они видели тебя здесь.

– А ты останешься?
– удивленно взглянул мне в лицо амаэт, подскочив на ноги.
– Хочешь, я проведу тебя в парящий город?

– Нет, но благодарю за предложение, - я улыбнулась, а затем вздохнула: - Мне теперь предстоит выяснить почему именно обо мне говорил Освальд Тирио и что за болезнь имел в виду.

– Тогда удачи тебе, королева Тень, - лицо нового знакомого озарила улыбка. Он взмахнул крыльями и, обдав меня мощным порывом ветра, взмыл вверх. Я вскинула голову, но парень уже исчез. Словно испарился.

***

Голоса гараев я расслышала еще до того как увидела место стоянки. Замерла и юркнула за ствол дерева, чувствуя себя нашкодившей кошкой, что боится попасть на глаза хозяину.

– Тэниль!
– в очередной раз окликнул Исвард и добавил тише и отчаяннее: - Да позови же ты меня!

– Думаешь, что услышишь ее зов?
– нервно фыркнул Гутфрид.
– Даже отец не услышал мамины крики о помощи. А их связь была сильной. Ты же утверждаешь, что связан с рамми. Возможно, она звала, но ты не почувствовал…

– Заткнись!
– зло скомандовал Исвард.
– Я пойду в лес. Глен, Ивер, пройдитесь в тех направлениях.

– Не суетись, Ис, - вступила в разговор Грета. Тон ее был негромким и расслабленным. Кажется, она даже обрадовалась моему исчезновению.
– Может она просто ушла. Она ведь горная рысь, нам так мало о ней известно. Просто не почувствовала в тебе своего мужчину и ушла. Вдруг решила вернуться в Алканор? Поняла, что их король ее судьба…

– Грета, помолчи, - едва не срываясь на рык попросил младший принц. Его невестка обиженно фыркнула, но действительно замолчала. Чего нельзя сказать о Гутфриде: