Чтение онлайн

Принц с сомнением изучил меня взглядом, но все же продолжил путь.

– А теперь закрой глаза, - с улыбкой попросил мужчина, когда мы подошли к массивной двери. Я безропотно повиновалась, сомкнула веки, оказавшись в темноте.

Услышала скрип открывающихся створок. Исвард крепче прижал меня к себе и медленно двинулся вперед. Вскоре под сапожками захрустел снег, ноги провалились в него, и я едва не распахнула глаза. Принц держал меня ласково и надежно, потому я не боялась упасть. Шаг. Хрум. Второй. Хрум. К звонкому скрежету снега добавились свистящие трели ветра, и далекое едва слышное гудение гор.

– Открывай, - прошептал Исвард мне на ухо, останавливаясь за моей спиной. Он обнял меня, прижав спиной к себе и замер.

Я распахнула глаза и застыла. Бескрайнюю черноту ночного неба вспарывали яркие светящиеся линии. Словно шелковые ткани колыхались над снежным краем, переливаясь зелёным, синим и фиолетовым свечением. Белый настил земли отражал цветное сияние и мир вокруг окрашивался то в изумрудный, то в салатовый, то в голубой. Мерцающее великолепие медленно извивалось, будто тело огромного змея, меняло форму. И из-за него подмигивали безучастные звезды.

– Как красиво, - выдохнула, не в силах отвести взор от природного великолепия. Сияние ни одного драгоценного камня не сравнилось бы с переливами этого зарева на покрывале ночного звёздного небосклона.

Теплые губы коснулись моего виска, затем щеки, поцеловали в уголок губ, а я все не могла налюбоваться на небесное сияние, разлившееся над Шархамом.

***

Спустя три дня после общего ужина я полностью восстановилась. Исвард большую часть времени пропадал, решая дела королевства. Готовил с помощниками планы развития Шархама. Возвращался в покои вечером, но несмотря на усталость неизменно проводил со мной время, учил гарскому, рассказывал об обычаях и традициях снежных. При том относился ко мне шестой принц с невероятной нежностью и уважением, какое было удивительно для меня, свыкшейся с традициями ларки.

На четвертый день мне стало совсем скучно сидеть в комнате, и я на ломаном гарском попросила служанку провести меня по дворцу. Она легко согласилась, подтверждая мои догадки о том, что насильно меня запирать никто не планировал. Девушка повела меня по коридорам, комментируя развилки. Заинтересовавшись помещениями, которые горничная назвала «Своды памяти», попросила отвести меня туда.

Мы оказались в просторной пещере освещенной двумя десятками кристаллов. Я сбавила шаг, ошеломленно оглядывая высокий потолок, свисающие с него аккуратные, будто ухоженные, сталактиты, и множество портретов, выставленных вдоль стен на черных мольбертах. Они не были нарисованы красками или маслом, но тускло поблескивали в голубоватом свете. Шагнув ближе, я удивленно рассмотрела грани маленьких кристалликов. Портреты гараев в парадных одеждах были выложены на холстах своеобразной мозаикой из мелких разноцветных самоцветов. Картины получились яркими, утонченными и объятыми таинственным сиянием.

– Это наш грандпа, - раздался сбоку знакомый голос и торопливые шаги. Я отпрянула от портрета мужчины и обернулась к Грете. Кто такой грандпа я понимала - дедушка. Значит, это изображение отца короля Освальда. Принцесса подошла ближе, остановившись в метре от меня: - Как твое самочувствие, Тень?

– Благодарю, уже намного лучше, - сдержанно склонила голову. Моя служанка притихла и отошла к стене, опустив взгляд. Грета на нее даже не взглянула. Она окинула меня взглядом, затем решительно шагнула навстречу, взяла мою руку и положила на свой локоть:

– Позволь, проведу тебя под сводами памяти.

Это не было похоже на вопрос или предложение, скорее принцесса просто констатировала свое намерение и тут же принялась за его исполнение:

– Как я уже сказала это наш грандпа, - она говорила подчеркнуто надменно, словно подтверждала свою причастность к королевскому роду в противовес мне.
– Король Дидрик. Он правил всего шесть лет. Был ужасным гараем, тираном и эгоцентристом, но при его правлении снизился голод и прекратилась эпидемия.

– В Шархаме был голод?
– заинтересовалась я, сердце ускорило ритм, а мысли зацепились за последнее слово принцессы.
– И эпидемия? Что это была за болезнь?

– Легочный червь, - с некоторой брезгливостью ответила Грета.
– Да, голод начался во времена правления короля Энгебрета. Вон он, кстати, с кривыми бакенбардами в синем костюме. Он запретил выращивать в городах несколько видов культур. Под старость ему показалось, что Первый Барс приходил к нему во сне и приказал это сделать, - Грета повела меня дальше, указала на женский портрет: - Королева Инге. Мать принцев.

К этой женщине я присмотрелась внимательнее. Лицо ее было жестким, но достаточно красивым. Она напоминала коллекционное оружие, инкрустированное камнями и покрытое позолотой, но все еще сохраняющее способность хладнокровно лишить жизни. Прокрутила в голове образы шести принцев и поняла, что больше всех на мать похож Регин. Особенно разрезом глаз и холодным расчетливым взглядом, а вот Исвард совсем не походил на Инге.

– А вот там принцесса Юстин - сестра короля Освальда, - продолжала Грета указывать на портреты и неторопливо рассказывать: - Она была настоящей сирой, образцом для подражания. Ее манеры и поведение в обществе стали примером для всех сир Тирио, - восхищалась Грета, пока я смотрела на миловидную, очень симпатичную гурайю, но следующие слова заставили меня напрячься и скосить глаза на принцессу: - И особенностью ее было целомудрие, что невероятно ценится в Шархаме. Она не позволяла своему избраннику даже коснуться руки до замужества.

Произнеся последние слова с особым величием Грета посмотрела на меня свысока, ожидая реакции. Я спокойно встретила ее взгляд:

– Это похвально, - ответила как можно более буднично и ощутила, как спокойствие и уверенность принцессы всколыхнулись, но продолжила: - Думаю, она прекрасная принцесса и представительница рода Тирио. Она жива?

– Нет, - немного нервно ответила девушка, отвернувшись от меня.
– Она погибла за два года до смерти Освальда.

– Мне жаль, - я поджала губы, хотя на самом деле особых чувств по отношению к принцессе не испытала, и направилась дальше. Но Грета не собиралась сдаваться так просто, зайдя с другой стороны:

– Я понимаю, Тэниль, что ты рамми, у вас, наверное, другие нравы, но теперь ты в Шархаме, и тебе стоит чтить наши обычаи…

– Что это?
– перебила я, делая вид, что совсем не слушала речь принцессы. Она скрипнула зубами, но все же отозвалась:

– Ледяной меч. Оружие достойных.

– Достойных?
– я заинтересованно рассматривала висящий на стене клинок. Брат-близнец того, от которого принял свою смерть король Рихард, бывший правитель Карои.

– Тех гараев, которые подтвердили свое право владеть им в поединке на горе Грома, - пояснила Грета, но мне это мало о чем сказало, а вот следующая фраза застала врасплох: - Он изготовлен из ледяных сердец.

– Что?
– ахнула, рефлекторно отшатнувшись от девушки. Уголок ее рта дернулся в триумфальной полуулыбке, выражавшей радость от того, что принцессе удалось вывести меня из состояния спокойствия. Потому она продолжила, желая закрепить успех:

– Ты ведь знала, что сердца гараев отличаются от сердец других рас? Они бьются медленнее, а после смерти покрываются коркой льда. Чем сильнее был гарай, тем толще лёд. Перед тем как предать тела морозу, мы извлекаем сердца и из них изготавливаем клинки, способные за один порез обратить противника в глыбу льда. Чтобы овладеть таким мечом, воин должен доказать, что достоин славы своих предков.