Чтение онлайн

Да, не тому его учили, не того от него ждали преподаватели. Вся учеба живописцев нацеливалась на "тематическую картину". Она считалась в советском искусстве наиболее важной. На лекциях по искусствоведению студентам внушалась мысль: "Советская тематическая картина — ведущая и высшая форма нашей реалистической живописи". (Цитирую по книге Р. С. Кауфман "Советская тематическая картина". Издательство Академии наук СССР, 1954 год).

Почему предпочтение отдавалось именно такой картине? В ней выражалась сталинская "правда без заднего двора". На рабочие окраины, в дома с удобствами за сараями, в коммунальные перенаселенные квартиры, заводские общежития, на обитаемые чердаки, где начал семейную жизнь Церетели, не полагалось ходить с этюдником. Все известные советские живописцы прославились тематическими картинами, за них они получали награды, премии, гонорары. Первый президент Академии художеств СССР, воссозданной после Отечественной войны, Александр Герасимов, был автором тематических картин "Праздник в колхозе", "Выступление И. В. Сталина на ХVI сьезде партии", "Сталин и Ворошилов в Кремле"… Все они репродуцировались в миллионах экземпляров, восхвалялись искусствоведами, поступали в музеи.

Сменивший Александра Герасимова на посту президента Борис Иогансон вошел в историю советского искусства "Допросом коммунистов", картиной о рабочем классе под названием на "Старом уральском заводе". Он возглавил бригаду живописцев, написавших для Кремля картину "Выступление В. И. Ленина на 3-м съезде комсомола".

Третий президент Академии, избранный на этот пост в 1962 году, Владимир Серов, тот самый, что снял с защиты "Песню о Тбилиси", заявил о себе композициями такого же свойства. Картину "В. И. Ленин провозглашает Советcкую власть" он исполнил дважды. Варианты отправили по двум адресам коммунистам Китая и в Третьяковскую галерею. "Ходоки у Ленина", "Декрет о мире", "Декрет о земле" — все из мастерской Серова отправлялись прямым ходом в музей Ленина, выставочные залы Третьяковки. Эти картины служили маяками для художников всех республик СССР. Чтобы добиться успеха, им следовало попасть в колею, проложенную Герасимовым, Иогансоном, Серовым…

В Тбилиси, следуя официальной концепции, на все республиканские и всесоюзные выставки в первую очередь отбирались тематические картины, посвященные "будням великих строек", событиям революции и гражданской войны, жизни Ленина и его соратников на Кавказе…

Профессор живописи Джапаридзе, в мастерской которого занимался Зураб, добился признания тематическими картинами. К нему отправился бывший студент за советом в преддверии большой выставки в Москве.

Пошел к профессору в новом костюме, пошитом из отреза, присланного из Франции. Из Парижа на имя жены приходили посылки с вещами, которые купить тогда невозможно было в советских универмагах ни за какие деньги.

Перед смертью Иннеса вспоминала поход мужа к профессору, связывая с ним произошедшие перемены в их жизни:

— Сшили мы Зурабу костюм. Надел он его и пошел к своему любимому учителю, большому художнику Уче Джапридзе. Это я его послала к нему домой и велела, чтоб рисунки последние с собой прихватил. Тот очень обрадовался, потому что молодой, перспективный студент вспомнил старого профессора. И подсказал ему тему, какую картину написать для выставки.

Зурабу тема очень понравилась, он пришел домой, мастерской у него тогда не было, и начал писать. Я слегла в больницу, а он все время не выходил из дому и писал картину. На выставке в Москве получил за нее первую премию. А потом и деньги пошли. И пошли, и пошли. Еще близкие люди нам очень помогали, родство у меня чудное — все необыкновенно красивые и хорошие люди.

Первая премия дополнялась золотой медалью лауреата Всесоюзной художественной выставки "На страже мира". Она прошла в Манеже.

Сюжет картины назывался так же, как выставка. На фоне мощных кавказских гор на лужайке мальчишки гоняют мяч. А в небе над крутизной хребта вырисовываются крылья радиолокационной установки, стоящей на страже мирной жизни… Ее размер был 2х3 метра.

— Стоят локаторы. Защищают небо. А новое поколение играет. Не чувствует, что есть страшное. И играет в футбол.

Эту картину Зураб исполнил темперными красками, используя все цвета, которые пришлось выбросить, когда писал дипломный "Портрет спортсмена".

— Работа интересна прежде всего СИЛОЙ ИДЕЙНОГО СОДЕРЖАНИЯ (Выделено мной. — Л. К.) — описывал картину "На страже мира" академик Швидковский. Экраны локаторов, нацеленные в небо, похожи на руки, поднятые для защиты. А дети, занятые игрой, показаны в стремительном движении и легко ассоциируются с мирной жизнью, с чем-то бесконечно далеким от тревог, горя и смерти, ставших синонимом войны. Это единство конкретного и емкого символа не что иное, как выраженный художником на полотне средствами изобразительного искусства протест против темных и злых сил в защиту всего живого и светлого на земле".

Таким языком приходилось анализировать картины советских художников тонким ценителям искусств, когда они брались за перо, чтобы написать рукопись для издательства. Иначе ее бы не приняли к печати.

"Сила идейного содержания"! Вот что ждали от Зураба власть и обслуживавшие ее искусствоведы. И не дождались.

Что не помешало руководству Союза художников СССР в 1979 году, когда Церетели баллотировался на выборах в члены-корреспонденты Академии художеств СССР, в выданной ему характеристике при перечислении его достижений сообщить академикам, что и он не чужд "ведущей и высшей форме нашей реалистической живописи".

"Из наиболее значительных живописных работ его следует отметить "Индустриальный пейзаж", «Чиатура», "Колхозная семья". Тем самым подчеркивалось, что кандидат в члены академии воспел своими пейзажами и портретами индустриализацию и коллективизацию, чем занимались без устали советские художники, поощряемые наградами и почетными званиями.

Картина "На страже мира" ушла из поля зрения автора. Где она — не знает. Эта работа принесла ему медаль. Однако не тот успех сыграл решающую роль в судьбе нашего героя, когда, по словам Иннесы: "А потом и деньги пошли. И пошли, и пошли".

Когда Зурабу после духана главный архитектор города Тбилиси предложил сделать эскизы росписи детского кинотеатра, он ни минуты не колебался, взялся и за это дело. Хотя настенной росписью не занимался, практики такой в академии не существовало.

Как его учили на курсах в Париже, взявшись за эту работу, дал простор воображению и представил стену такой, какой бы ее мог расписать ребенок. Так он сам однажды сделал в детстве, став на табуретку, когда из дома ушли взрослые… Есть у него написанная темперой на бумаге размером 60х100 картина под названием "Маленький художник". (Она датирована в альбоме "Зураб Церетели" с предисловием Нодара Джанберидзе 1965 годом.) В центре перед стеной стоит на подставке мальчик, высоко подняв большую кисть. На стене уместились гора, летящий аэроплан, ракета, нацеленная в солнце, и домики под красной крышей. Все, что поражает ребенка движением, — паровоз, влекущий разноцветные вагоны, машины, дым над трубами, — все попало на эту стену, призванную украсить кинотеатр.

Об этой картине Олег Швидковский писал:

"Художник обратился к детской фантазии, попытался запечатлеть причудливый мир ребячьих представлений, тот удивительный сплав вымысла сказки и строгой реальности, который так поражает взрослых и так естественен для воображения детей".

Кинотеатр расписать не пришлось. Однако исключительно важную роль свою эскиз оформления здания сыграл. Без него судьба художника Церетели сложилась бы возможно счастливо, но совсем по-другому.

Конец второй главы

С берегов Черного моря тогда состоялся выход на берега Волги. Впереди маячили дальние берега Америки.

Но об этом — в следующей главе.

Эскиз росписи детского кинотеатра, заказанный Зурабу, всем понравился. Поэтому украшал стену кабинета главного архитектора Тбилиси, напоминая о несбывшемся проекте. У города не нашлось средств. Именно этот эскиз случайно попал на глаза московскому архитектору. Он увидел, что это шедевр. Приезжий решил познакомиться с неизвестным художником, представить его соавтору, чиновнику в ранге министра, ведавшему строительством в СССР.