Чтение онлайн

Понял это не я один. Мужики начали ворчать, дескать, неудача сменилась удачей.

— Что, думаете у них всё сразу получится? — хмыкнул Голб Корбок. — Да девка просто направилась показывать что и как. Уже замужем, поди, давно.

— Замужем, да, — согласился Ярвас, местный землепашец и, как выяснилось позже, отец той самой Шианы. — Вдова она. Мужа схоронила год назад.

— Всё-таки повезло… — пробормотал Ян.

Атмосфера в храме, где проходил наш вечер, превратившийся в эдакий пир, была просто чудесной. Особенно когда Ребис, взяв тройку бандюганов, направились жечь сигнальный костёр, долженствующий дать понять «Чёрно-белому роялю», что путь свободен.

Подслушивающие разговоры мухи позволили мне понять, что когг должен быть совсем рядом, а значит, есть вероятность, что уже утром корабль причалит возле деревеньки.

Дым от очага щипал глаза, но никто не жаловался — под вечер стало ощутимо холодеть, так что тепло стоило любого дискомфорта. Жир капал с жаренного на углях мяса, шипя и наполняя воздух запахом праздника, которого эти люди не видели месяцами.

— Значит, — староста Бахрем растирал свои плечи, будто бы замёрз, — уже через день-два мы направимся в Худрос? Наршгал милосердный, вот уж не думал, что доживу до этого мига!

— А чего сами не ушли? — искренне поинтересовался я. — Какой смысл было торчать в умирающей деревне?

— Кто бы говорил, — Зана толкнула меня локтем. — Помнишь, с каким трудом сами Ностой покинули?

Я отмахнулся: мне было интересно узнать ответ старика. Зана снова толкнула меня, в этот раз ногой. Правой ладонью я ухватил её за колено, мешая продолжить меня пинать.

— А кто нас там ждёт? — Бахрем печально улыбнулся, дёрнув себя за бороду. — Худрос — крупный город, полный людей. Я отлично знаю его, не раз там бывал. Он не резиновый, все не поместимся. А если и поместимся, то что будем есть? Последние годы цены на продукты всё росли и росли, скоро яблоко будет цениться на вес золота, только что толку? Ни первого, ни второго будет не сыскать.

— Так и есть, — тихо пробубнил один из селян. — И без того корку хлеба по три дня грызём…

— Ошибаешься, — прищурился я, не обращая внимание на слова посторонних. — Прибрежный город будет обеспечиваться торговцами из того же Палида и прочих восточных городов. Еда будет с наценкой, но всё равно будет.

— Её не берут из воздуха, — вмешался другой мужчина, тоже немолодой, но ещё не старик, в отличие от Бахрема. — Восток обеспечивает себя, выдавая на продажу лишь излишки. За эти излишки теперь начнётся гонка среди купцов, готовых втридорога выбросить товар сюда, к нам, не забывая про наценку. Вот и считай, малец. А потом не забудь и то, что сколько бы сюда ни привезли, всё будет мало. Сметут и не заметят. Выходит, каков итог? Раз всё смели — значит, дёшево продали! И цены взлетят ещё выше. Вплоть до момента, когда рынок будет доступен лишь богачам.

— Которые уже переехали, — добавил Бахрем. — Да-да, мы это уже обсуждали, юный Загрейн. Прости нас, стариков, за излишнее словоблудие. Новые уши влияют на нас негативно.

— Известная проблема, — улыбнулся я.

— Которой легко можно избежать, — дополнил Годарт Йондал, — вздёрнув самых жадных. Издержки и процент прибыли должны строго корректироваться властями города, чтобы избегать подобных происшествий. В ином случае это называется воровством в период глобальной катастрофы и должно наказываться по всей строгости.

— Осталось только рассказать об этом мэру Ройму, — с сарказмом прокомментировал Морах.

— Мэр Ройм, известный коррупционер, мёртв, — сказал я. — Его ближайшие сподвижники тоже. Худрос очищен от тлетворного влияния вороватых чиновников.

Это вызвало перешёптывания и широко открытые глаза.

— Говоришь как тот, кто участвовал в процессе, — Годарт казался заинтересованным. — Я прав или ошибаюсь?

— Не ошибаешься, — пристально посмотрел я на него.

Ещё днём, сняв перчатки и убрав оружие, он здорово удивил — и напугал — людей своей болезнью. Даже я, признаться, отшатнулся в первый миг: седина пятнами выела тёмные волосы, по коже расползались белые островки, похожие на мрамор. Не зря заражённых Драхарской хворью называют белолицыми.

Распространялось это, впрочем, не только на внешний вид. Когда Годарт двигался, слышался тихий скрежет — словно кто-то тёр камень о камень. Зрелище жуткое, но он держался с удивительным достоинством.

Драхарская хворь — редкостная дрянь. Я читал про неё в одной из немногих книг Вияльди. Обращающая в камень зараза, пришедшая в мир из таинственных Аномалий… Это я к тому, что природа болезни необычна. Вдруг мой «иммунитет», строящийся на возможности обращаться в рой насекомых, излечиваясь тем самым от всего, чего можно, не сработает против «магической» заразы?

К счастью — и в книге, и по словам Вияльди, — Драхарская хворь не передаётся от носителя к носителю.

— Иначе уже весь мир бы обратился в камень, — всегда добавляла она и чему-то хмыкала.

— Неужели так много Аномалий распространяют эту дрянь? — удивился я тогда.

— Не много, но и не мало, — пожала знахарка плечами. — Драхарская хворь ходит по миру ещё со времён Истинного. Делай выводы, маленький гений, у тебя ведь светлая голова.

Наткнуться на больного такой заразой человека было бы логично… когда-нибудь. Но не в самом же начале моего пути, причём на родном же острове?!

А в храме повисла тишина. Мои слова про смерти высокопоставленных воротил Худроса вызвали испуганные переглядывания прантохских крестьян. Вета скривилась.

— Не забудь сказать, — добавила она, — что мэра Ройма убил лично наш предводитель, великий и славный Ребис Эланд, порубив его мечом вместе со слугами, женой и двумя детьми. Выдающееся достижение!

Вот сука! Ну на хера?!

Не просто обвинение, а настоящая смерть любого возможного доверия.

Дура, чтоб её!

Плевать, что я сам не поддержал Реба в момент убийства им семейства Роймов. Плевать, что, на мой взгляд, он переступил черту. Сейчас речь не об этом! Фишка в том, что он пришёл сюда забрать умирающих людей. И если они решительным образом откажутся… то просто погибнут здесь — от песка и солнца.

— Разделение ответственности, — Годарт сверкнул глазами. — Абсолютно нормально и естественно. Семья, как и близкие слуги с личной стражей, не могли не знать, чем занимается отпетый коррупционер. Казнь за подобное — даже слишком мягкое наказание.

— Ах, точно, — всплеснула Вета руками. — Дети, наверное, уже из пелёнок должны были побежать к судье — докладывать про делишки своего отца!

— Их смерть — всего лишь логичный повод избавиться от будущих мстителей, — с тем же непроницаемым лицом озвучил Годарт. — Законы Тандро-Таша, откуда я родом, в этом плане максимально практичны: ребёнка до пяти лет можно перевоспитать. Такие отправляются в Железную Армию, где с детства приучаются к дисциплине. Все, кто старше, должны разделить наказание главы семьи, поскольку в ином случае личные чувства заставят их рано или поздно встать на дорожку мести.