Чтение онлайн

— Уходим, — сказал он мёртвым гнусавым голосом. — В трущобы. К Крылатой. Потому что ублюдки вернутся, но уже с Хранителем.

Он не стал продолжать. Не было смысла. Всё и так было понятно.

— А вещи? — поднял голову Нильтас. — Ещё не всё забрали. И Чёрный Нектар. Я видел несколько ящиков…

Загрейн открыл рот, ощущая, как ярость подталкивает его изнутри. Закрыл. С трудом проглотил готовые вырваться слова. Закашлялся. Сплюнул. Мгновение с удивлением пялился на кровь в собственной слюне.

— Можешь забрать их, — тихо произнёс он. — Приступай, Нильтас. А мы… Леви, — посмотрел он на ветерана, — помоги проверить Сатора и Дуффа. Им, кажется, досталось сильнее всех.

Мос-Лир дёрнулся, с раздражением покосился на Нильтаса, а потом кивнул, нелепо прыгая на одной ноге, опираясь при этом на меч. Он надеялся лишь на то, что не упадёт. Молил Наршгала дать ему ещё немного времени. Час. Этого хватит. Хотя бы ещё один час.

— Дуфф, упрямая ты скотина, — бормотал Леви, подхватывая старосту под мышки. — Сколько раз говорил: хватит полагаться на грубую силу. Возраст уже не тот. Вот и сейчас…

Староста приоткрыл глаза. Хрипло выдохнул что-то похожее на смех. Закашлялся, пуская кровь изо рта.

— Ты… тоже… старый… калека…

— Но я хотя бы умный калека, — огрызнулся Мос-Лир, но в глазах блеснуло что-то влажное. — Давай, держись. Ещё рано тебе на тот свет. Там скучно.

«Многие дети питают любовь к местам, в которых никогда не были. Обычно этот ребяческий восторг разрушается по мере медленного продвижения через грязь тусклого и полного соблазнов отрочества к пустой, плоской и выжженной равнине взрослых лет. Вечно маячащие на горизонте перспективы постепенно лишаются всякого очарования. Ну ладно, ладно, иногда дары любопытства, восторженности и страсти к приключениям переживают обыденный путь человека; такие личности становятся художниками, учёными, изобретателями и прочими криминальными типами, мешающими нам наслаждаться радостями общественного существования и благами мирной жизни. Но не будем больше о них, ведь все эти извращения и всплески ничего не изменят, ибо нам важны лишь перемены, служащие бытовому комфорту».

Амонатoр Зальтек, «Ледяной Змей».

1139 год от сотворения мира, остров Миизар

Мир будто расползался, дрожал, как горячий воздух над железом. Шум боя уже давно стих, но эхо его всё ещё отзывалось где-то в голове, вместе с глухим звоном в ушах.

Первым делом нужно было восстановить силы. Хоть как-то. И для этого я видел лишь один подходящий вариант.

Мысленное усилие — я так устал, что даже это, казалось, вызывало трудности, словно я пытался поднять валун голыми руками, — и остатки насекомых присоединились к своим товарищам, рассаживаясь на трупы и поглощая органику.

Рой привычно гудел, успокаивая меня и бешено стучащее сердце. Даже не заметил, когда этот звук стал ассоциироваться у меня с безопасностью.

Чёрные точки слетались с окрестностей, сливаясь в тёмное облако и опускаясь на мертвецов. Их жвала хрустели, вгрызаясь в плоть, словно сотни крошечных ножей. Кровь и мясо быстро исчезали в их ненасытных пастях.

— Безотходное производство, — едва слышно пробормотал я и ухмыльнулся.

Двигать лицом — из-за сломанного носа — было больно. Впрочем, жить вообще больно. От этого умирают.

Присев на корточки возле африда, которого другие называли «Колтор», я ощутил, как колени предательски дрожат. Пальцы не слушались, когда я попытался опереться о землю. Руки подогнулись, едва не уронив меня лицом в пыль.

Истощение накатывало волнами, словно прибой — каждая следующая волна сильнее предыдущей. Наимерзейшее ощущение. Хочется просто развалиться — хоть где, даже на земле — и отдыхать, пялясь в одну точку. Может поспать. А что, неплохая идея!

Вот только я знал, что если поддамся своим желаниям, ничего хорошего из этого не выйдет. Времени нет. Если не поспешу, через пару часов сюда доберётся саркарнский Хранитель. И он не оставит от склада — и нас — камня на камне.

Поток ветра поднял небольшой песочный вал, заколыхал волосы, но я уже подскочил, пристально всматриваясь в окрестности. Камбииз?!

Нет, просто песок. Всего лишь порыв ветра.

Всего лишь порыв…

— Нужно ускоряться, — прошептал я.

Сплюнув, поморщился от боли, наблюдая, как мухи копошились в ранах Колтора. Пожирали его, проедая в теле небольшие каналы. Забирались в кровавые омуты, появившиеся вместо глаз, подчищали плоть.

Мороженое, — появилась мысль у меня в голове. — Его плоть — мороженое, а кости — палочка. И в конце останется только она. Хотя… если дать рою время, они сожрут и «палочку».

Ощутив немного восполнившихся сил, создал ещё мух. Десяток. Сотню. Две сотни. В груди неприятно похолодело — последствия обнулённого Запретного Плода.

— Тц, нужно быть аккуратнее, — поморщился я, тут же ощутив, что в рот попал песок. Пришлось сплёвывать.

Новоявленные ненасытные мухи облепили труп сплошным чёрным покрывалом, ускоряя скорость пожирания.

— Как же хорошо, что ваша утроба поистине безгранична, — вздохнул я.

Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что раньше, года три назад, меня бы от такого зрелища вывернуло наизнанку. Да-а… когда-то я искал оправдание, чтобы дать насекомым возможность пожирать любую органику, включая мёртвых людей. Убеждал себя, что ситуация безвыходная. Что у меня нет выбора. Что это необходимость.

Сейчас меня тошнило скорее от того, что нахожу в этом отвратительном зрелище спокойную, почти математическую красоту эффективности.

Когда-то это называлось «потерей человечности». Теперь зовётся «адаптацией».

Я не знал, что хуже.

Закрыв глаза, я сосредоточил всех относительно свободных насекомых — которые патрулировали и изучали окрестности города — на поиск энергии. Жужжащие трёхсантиметровые твари с мощными челюстями и острыми жалами разлетелись по Худросу. Ближайшие — направились сюда.

Энергия от результата их охоты текла медленно, но ощутимо. Какая-то часть, кажется, тратилась на то, чтобы я мог чувствовать себя относительно бодро. Эдакая кривая конвертация в собственные силы. Остальное восстанавливало резерв.

— Жаль, что с Аурой так не прокатит, — скривился я.

Впрочем, я был рад и тому, что подобный трюк можно провернуть с силами Запретного Плода. Холод и дрожь в конечностях постепенно стихал. Кишки перестали завязываться в узлы. Дыхание выровнялось, а перед глазами исчезли чёрные точки.

Недостаточно. Всё ещё недостаточно!

Размяв плечи, я выпрямился и потратил ещё немного свежевосстановленных сил, чтобы создать новых мух. В этот раз оставил небольшой запас, не доводя себя до полного истощения.

Очередная партия насекомых деловито зажужжала и направилась к другому африду — с перерезанной глоткой. Продолжать работать. Превращать мёртвую плоть в топливо.

Я бросил на них короткий взгляд. Насекомые расползались по телу, словно кто-то мазал чёрной краской по бледной коже. Ещё немного — и от человека останется только контур, неузнаваемый силуэт под шевелящейся поверхностью.