Чтение онлайн

А потом из ниоткуда раздался голос.

Был он ни женским, ни мужским, ни высоким, ни низким, ни мягким, ни злым. Это был просто голос, и он лился с неба и с земли, и говорил слова, который слышал каждый и каждый же понимал:

— Слушайте же, люди Побережья, слушайте меня! Внемлите мне, ибо с вами говорю я, Инифри, мать мертвых и дочь живых, творящая зло и не забывающая добро.

Земля начала дрожать, и башня затряслась, словно под тяжестью шагов сотен воинов, и девочки кинулись друг другу на шеи, когда маг вдруг застонала и упала на колени, протягивая вперед руки, из которых к небу потекло холодное серебристое сияние.

— В эту ночь я нарекаю этот мир своим миром. Я забираю у этого мира магию воды, огня, земли, ветра и трав. Я лишаю власти над магией всех людей этого мира. Я забираю обратно то, что дала людям, я забираю обратно свой дар. Я, Инифри, мать мертвых и дочь живых, проклинаю вас, люди Побережья, своей самой страшной клятвой бессилия, я разделяю вас, чтобы соединить, я заклинаю вас вашей ненавистью друг к другу и обрекаю на войну и страдания, равных которым вы не знали. Лишь те из вас, кого выберут женщины, отмеченные моим знаком, увидят новый мир. Остальные навеки сгинут в бездне у края этого океана, не оставив после себя даже имени.

Илбира слышала, как звенит внизу камень-афатран, ударяясь о камень, как кричат, выкрикивают бессмысленные угрозы пьяные мужские голоса, как обещают они убить ту, что сейчас говорит с ними, и как все громче и яростнее становится свист ветра, в котором звучит этот странный голос.

— Бегите, мои дети с зеленой кожей. Убивайте тех, кто встанет у вас на пути. Пусть их тела усеют Побережье, пусть их дети плачут в мертвых городах, пусть их мужчины обливаются кровью и умирают в муках. Бегите, мои дети. Кормитесь их плотью и пожирайте все, до чего дотянетесь, несите в их дома скорбь и гниль, раны и смерть. Бегите!

На мгновение воцарилась тишина, и стало слышно, как плачет в углу башни потерявшая магию маг, как становится все громче стук дождя и топот шагов по траве. Топот тысяч дюжин шагов.

— Это зеленокожие! — закричал кто-то. — Хватайте оружие! К стене, все к стене!

И во вспышке яркой молнии, разрезавшей небо, Илбира увидела. Костлявые тела. Оскаленные морды. Безумные глаза на нечеловеческих лицах. Они были уже у самой стены и готовились к бою, и теперь у города не было мага, чтобы с ними сражаться.

— К бою! К бою! — истошно закричали воины. — Защищайте город, защищайте!

Когда первый зеленокожий перепрыгнул через стену, Илбира упала на пол и закрыла глаза. И она лежала и плакала, слушая доносящиеся снаружи крики, лежала и плакала, когда темволд, доселе бывшие самыми преданными союзниками, вдруг бросили оружие и побежали, оставив город, покинув его через тот подземный ход, о котором говорила Афалия, бросив своих женщин на произвол судьбы и воинов.

Они предали их так быстро, словно только ждали знака.

Они сбежали так быстро, словно сам Океан гнался за ними разъяренной волной.

Битва была жестокой, но город выдержал. Зеленокожие были отбиты, и тела их уже утром свалили с большую кучу и подожгли, и из них на свет полезли зеленые черви, которых тут же передавили ногами. Стоя у окна башни Илбира смотрела, как воины что-то горячо обсуждают, указывая в сторону заката, и слушала, как Афалия дает магу пощечину за пощечиной, пытаясь привести в чувство.

— Ты лишилась магии, но ты не умерла! Вставай! Мужчины будут пить, отмечая победу, у нас есть возможность убраться отсюда поскорее!

— Я хочу умереть! — выкрикнула маг, и девочки ахнули. Никто не хотел умереть на берегу Океана, ведь жизнь была так коротка. — Оставьте меня, я не хочу жить без магии, пусть лучше я умру!

— Она безумна.

— Лишилась разума.

— Афалия, оставим ее, она сошла с ума!

— Афалия! — Но она не обратила на испуганный возглас Илбиры внимания. — Афалия! Посмотри же, что это? Что это у меня на руке?

И другие девочки вдруг тоже стали охать и испуганно вскрикивать и протягивать кверху свои ладони, чтобы показать Афалии то, что она уже видела на ладони Илбиры, светящейся ярким светом.

Золотое колесо. Знак Инифри, которым она отметила своих первых акраяр. Знак проклятия и великой милости, превратившей женщин Побережья в хранительниц магии и жизни до тех пор, пока не умрет последняя из них.

***

— Твой рассказ длится, но я услышал так мало об акрай, о которой спросил, — сказал Фир, когда Илбира замолчала.

Позади нее Шербера снова вышла из палатки, вот только теперь в руках у нее был мех для воды. Она направилась к горному ручью за лагерем, и Фир проводил ее взглядом, заметив, что на ее щеке расплылось от удара синее пятно.

— Ее волосы — как закат, а глаза как Побережье, — сказала Илбира, и он вздрогнул оттого, как точно она угадала его мысли. — Ее захотели многие, воин, она была слишком заметной среди нас. Бежать было бесполезно. Все слышали слова Инифри и видели ее знаки, и башню уже утром окружили мужчины, чтобы мы не смогли уйти. Афалия попыталась сбежать… Мы наткнулись на ее тело уже вечером, когда ушли из города. Ее укусил зеленокожий, и она умерла в муках через день. Нас было двенадцать, не считая мага, и к каждой из нас было приставлено по четыре воина для охраны. Сайам и его друзья… Ах, они были так добры к Шербере, воин, они несли ее на руках, пока мы шли по Побережью на закат, к степным землям, и она дала им клятву верности, как дала своим господам я, как дали другие акраяр другим воинам. Мы думали, что этим все и закончится, воин. Но в первом же городе, где мы остановились, Сайам и его друзья напились вина и овладели Шерберой. Все пятеро в одну ночь, затыкая ей рот по очереди, чтобы заглушить крики… и только тогда над их сердцами появились метки Инифри, означавшие истинную связь.

— Проклятье Инифри, — сказал Фир сквозь зубы.

— Уже в степных землях они захотели отдать ее другим воинам на потеху, — сказала Илбира совсем тихо. — Шербера убила двоих и сбежала. Она шла рядом с войском, и другие воины смеялись над Сайамом из-за девки, которая облапошила их и заставила плясать под свою дудку. Она говорила, что скорее умрет, чем позволит им превратить ее в постельную девку для воинов… Но в один из дней она ослабела так сильно, что просто упала бездыханная у самого края лагеря, и воины принесли ее обратно, покрытую язвами от солнца и голода. Они превратили каждый из ее дней в наказание за то, что она сделала. Убитые Шерберой воины были друзьями Сайама. Он мстит ей сильнее всех, особенно теперь, когда магия вернулась.

Илбира переплела пальцы тонких рук и опустила голову, заканчивая рассказ:

— Акрай не может уйти из войска — ее тело и тела воинов-спутников покроют страшные язвы. Акрай не может отказать в магии своим раненым спутникам — ее тело будет истекать кровью за них. Но акрай можно избить до полусмерти, воин, и назавтра она встанет с постели и пойдет за водой. И они делают это каждый день. Они напоминают ей каждый день о клятве, которую она дала.

Она посмотрела в сторону заката и снова вздохнула.