Чтение онлайн

Однако эмоции, которые девушка всегда так тщательно умела скрывать за маской безразличия в своей обыденной жизни, всё чаще прорывались наружу. И слёзы беспощадно разрушали бережно хранимый образ холодной и неприступной девушки, что привыкла считать себя сильной и непоколебимой несмотря ни на что.

— Эй, что за настрой, красотка! — услышала она голос того, от которого, казалось, ничего скрыть было невозможно.

Марисоль быстро растёрла набежавшие на глаза слёзы по щекам и попыталась натянуть улыбку на бледное уставшее лицо.

— Это всё ветер и… соль, — произнесла она как можно убедительнее, но Чен не поверил, снисходительно покачав головой.

— Не думаю, что стоит жалеть себя. Мы не в худшем положении дел. К тому же, у тебя есть я. Это много, знаешь ли. Любая на твоём месте была бы счастлива застрять с таким как я на этом острове.

Если мистер Уокер так шутил, то было совершенно не смешно. И слёзы вновь удушающе сжали горло девушки. Она всхлипнула и расплакалась, как ребёнок, уже не пытаясь сдержаться.

Тогда Чен, подойдя ближе, просто сграбастал её в охапку и молча прижал к себе, легонько покачивая. Так они стояли минут пять, пока Марисоль в действительности не стало легче. И всё это время девушка думала, как удивительно, что участливые объятия почти постороннего человека могут придать сил и успокоить, если они действительно искренние. Но даже для неё, погрязшей в дебрях переживаний и вполне логичного стресса, было слишком находиться в объятиях по пояс обнажённого мужчины и воспринимать его лишь как источник поддержки и успокоения.

Марисоль попыталась отстраниться, но он удержал её за плечи, при этом опасно заглянув в глаза. Девушка напряглась, не зная, что ещё ожидать от своего странного напарника по несчастью. А он, приблизившись к её лицу, уже был готов вцепиться в её губы, как коршун в жертву когтями…

Мари дала волю слезам на подходе к замку. Албер шёл впереди, лишь изредка оглядываясь на девушку и сердито хмурил брови, будто она была хоть в чём-то виновата. Его широкая спина маячила перед её глазами всю дорогу, и девушка не хотела выказывать хоть какие-то эмоций, и всё же её прорвало.

Герр Нильссон остановился, непонимающе уставившись на гостью. А она, согнувшись пополам, осела в траву, закричав надрывным от отчаяния голосом.

— Да что тут, чёрт возьми, происходит?! Что за жуткое место?! Куда меня занесло?! О, если бы я только знала! Если бы я знала, я бы не за что на свете не вышла из дому! Никогда! В жизни!

Мужчина подошёл ближе, не зная, как ему поступить. Он был растерян, и не вполне осознавал, что ему стоит предпринять в такой ситуации.

— Что с тобой? — глухо бросил он, даже не пытаясь помочь несчастной подняться или как-то поддержать. — Ты ранена?

— Нет! — завопила Мари, захлёбываясь слезами. — Мне страшно!

— А я ведь предупреждал, чтобы ты носа не совала в этот проклятый лес! — повысил голос мужчина, заводясь.

— Вы сказали там хищник, зверь!

— А он кто, по-твоему?! — рявкнул Албер, совершенно перестав сдерживаться.

Мари замолчала, обтерев залитые слезами щёки рукой. Герр Нильссон был прав, она сглупила, пойдя в лес. Вот только почему-то ей казалось, что не всё здесь было так просто…

— Я… я не хотела туда идти, — Мари, приходя в себя, поднялась с земли, расправляя разодранное платье. — Я увидела женщину на берегу, и побежала к ней, чтобы узнать хоть что-то про паром или корабль…

Выразительный взгляд герра Албера сказал ей о том, что он ни на секунду ей не верит. Но хотя бы промолчал, и это уже было хорошо.

— А потом я увидела тень, что свернула за угол замка, и я поспешила за ней…

— Это всё мороки, милая, — всё же устало перебил её Албер, отчего, услышав подобное обращение, девушка даже вздрогнула. — Здесь очень давно никого нет, только я и теперь вот ты…

— А как же этот, в лесу?! — не сдавалась Мари. — Кто он такой? Герр Нильссон с шумом втянул ноздрями воздух, отворачиваясь.

— Я не хочу сейчас о нём разговаривать. Главное, что ты поняла: в лес соваться не стоит.

Мари, подумав, кивнула. Хватит на неё сегодня приключений и споров. Ноги тряслись от пережитого стресса и страшной погони. Хорошо, что всё обошлось и Албер появился как раз вовремя. Слёзы вновь непрошено навернулись на глаза. Она снова представила, что могло бы произойти, не окажись он рядом…

— Ты вся дрожишь, — критично осмотрев свою спутницу, заключил мужчина.

А после бесцеремонно подхватил её на руки, словно она ничего не весила. Мари ахнула, но возражать не стала, чувствуя, что и впрямь растеряла последние силы. И тут же прижалась к широкой груди герра Нильссона, успокаиваясь, как дитя в колыбели. Сейчас их лица были так близки, что Мари чувствовала тяжёлое сосредоточенное дыхание на своём лице, но боялась поднять глаза.

Впервые в жизни ей овладела странная робость в отношениях с мужчиной, обычно она знала, как ей себя вести, что и как говорить, что делать. Сейчас же она чувствовала себя просто обузой в руках того, кому, казалось, она была совершенно неинтересна. Именно поэтому, наверное, ей казалось, что она вот-вот увязнет в чувствах к этому нелюдимому и грубому отшельнику. Но всё ещё пыталась противостоять им. Вот они уже достигли замка, и герр Нильссон, всё так же держа Мари на руках, начал подниматься с ней по лестнице. Ей никогда прежде не было так тепло и уютно, даже несмотря на то, что это было лишь дружеское участие почти незнакомого человека в её судьбе.

Наверное, ей просто прежде не попадались такие мужчины, как этот: сильные, властные, смелые. Таким не покрутишь как марионеткой, даже если очень захочешь. Таких хочется слушать и таким хочется подчиняться. Во всём… Мари почувствовала, что щёки её краснеют. Да что с ней такое творится? Она превращается в Марисоль? О, нет, только не это… Мягкость кровати под спиной была как нельзя кстати, когда Албер осторожно опустил девушку на её ложе.

— Спасибо. За всё… — прошептала Мари в этот миг, и герр Нильссон замер, не спеша удаляться, руки его всё так же лежали под спиной, и он находился в непосредственной близости к ней.

Мари тоже боялась пошевелиться, но на этот раз не отвела свой взгляд от янтарно-золотых глаз мужчины. Сейчас они красноречиво выражали то, что он намеревался сделать. Секунда, и вот он уже впился губами в её распухшие от слёз губы, жадно сминая их, царапая щетиной, но Мари было плевать.

Она ответила с той же страстью, с тем же напором, и уже почти успела растворилась в этом безумии, когда Албер навис над ней сверху с вполне понятным и недвусмысленным желанием обладать ею. Руки Мари, упершись в эту крепкую мужскую грудь, не стали бы серьёзной помехой для него, и всё же герр ждал молчаливого согласия.