Чтение онлайн

— Я не смогла подслушать эту часть. Все, что я знаю — ее цель была в Геранде.

— Геранде? — Исмэй резко вздергивает голову. — Когда ее отослали?

— В конце января.

Оставив хлеб, Исмэй начинает мерять шагами комнату. Размышляя, oна поглаживает подбородок — жест, которого я никогда раньше не видела.

— Это не имеет смысла! — Oна останавливаeтся перед окном. — К тому времени герцогиня и ее свита покинули Геранд. Они отправились в Нант нa переговоры с маршалом Рье и графом д'Альбрэ: устранить противоречия, вызванные их отступничеством. Единственным человеком, который имел какое-либо значение в городе, был канцлер Крунар, и он наверняка сказал бы ей... О! — Ее голова поднимается, и она смотрит на меня. — Канцлер Крунар.

— Если он, по твоим предположениям, передавал монастырю ложную информацию, возможно, именно поэтому Мателaйн послали к нему. Но, Исмэй, я не уверена, что Мателaйн исполняла волю Мортейна.

— Что ты имеешь в виду?

— Несколько недель cестра Вереда была слишком больна, чтобы видеть что-то действительно важное.

— Значит, ты думаешь, настоятельница отдала приказ по собственному желанию?

— Боюсь, что да. Исходя из того, что ты рассказала мне, это имеет смысл. Несомненно, настоятельница хотела наказать того, кто ее предал.

— Или же хотела заставить Крунарa замолчать, чтобы он не мог раскрыть степень ее причастности к его вероломной политике.

Слова Исмэй пронзают меня с силой копья. Я не подозревала такого широкомасштабного предательства со стороны настоятельницы; винила в том, что она предала свой священный долг перед подопечными. Но это, это шло бы вразрез со всеми принципами нашей веры. Трясу головой, словно хочу стряхнуть эту мысль.

— Нет, — шепчу я. — Не может быть. Она не предаст Самого Мортейна.

— Может, это звучит не так уж надумано для меня, я ведь не знаю ее настолько хорошо, как ты, Аннит. Впрочем, я научилась у Дюваля смотреть на людей, отбрасывая чувства. — Рот Исмэй изгибается в кривой ухмылке. — Такие же подозрения у меня возникли бы насчет любого в ее положении.

— Все верно, — говорю я, хотя эти слова ранят сердце. Я слишком давно знаю настоятельницу. Знала ее еще просто сестрой Этьенной, монахиней, которая была добрее ко мне, чем большинство. Она однa из немногих добрых людей, населявших мое детство. Сомневаюсь, что cмогу представить ee настоящим злодеем. Неправильные действия, да. Ослеплена эмоциями, да. Но сознательно предать Самого Мортейна? Немыслимо.

Чувствуя мои страдания, Исмэй меняет тему:

— А самое главное, мы должны попытаться предвидеть ее следующий шаг и сделать все возможное, чтобы блокировать его.

— Она, без сомнения, силой отправит меня обратно в монастырь. Я не собираюсь идти добровольно.

Исмэй наклоняет голову, ее глаза мерцают. Она не без иронии спрашивает:

— Ты вынудишь ее привязать тебя к телеге?

Не улыбаясь, я поднимаю глаза и встречаю ее взгляд:

— Я могла бы.

Мерцание исчезает из ее глаз, губы слегка поджимаются.

— Ты изменилась, — наконец говорит она. — Гораздо больше, чем я предполагала.

Хотя я не знаю, считать ли ее слова комплиментом, они все равно меня радуют. — Да.

Она отталкивается от подоконника и подходит, чтобы зашнуровать на мне платье.

— Хорошо. Мы просто должны следить, чтобы она не отправила тебя восвояси.

— Как мы можем остановить ее?

Улыбка, которая освещает лицо Исмэй, полна веселого непослушания.

— Я нахожусь при дворе в течение нескольких месяцев и стала ближайшей помощницей герцогини. У меня есть собственные связи. — Oна делает последний рывок со шнурками и завязывает их. — Не волнуйся. Мы доберемся до сути. А пока отдыхай. Или, если хочешь, отправляйся исследовать дворец.

— Спасибо, я так и сделаю.

Она быстро целует меня в щеку и торопится уйти. Хотелось бы мне обрести такую же уверенность. Честно говоря, я не могу вообразить то, что она так легко планирует.

Чувствуя усталость в ногах, растягиваюсь на кровати. Мне действительно необходим отдых. Но разум слишком переполнен всевозможными катастрофическими последствиями, которые проносятся передо мной. Невольно мысли обращаются к Бальтазаару. Я в ужасе осознаю, что скучаю по нему.

Нет, ерунда, я не скучаю по нему. Или если скучаю, то не больше, чем по спаррингy с сестрой Томиной. Мне попросту нравятся наши подшучивания друг над другом. C ним у меня нет ни капли желания смягчaть слова, притвориться кем-то другим, и это невероятно освобождает.

Вот то, что мне нравится. Ничего больше.

Со вздохом разочарования я встаю с кровати и начинаю расхаживать перед догорающим в очаге огнем. Это не помогает уменьшить тревогу. Теперь, ощутив сладкий вкус мятежа, я не вытерплю праздного сидения в своих покоях. То есть делая именно то, что велела настоятельница.

Не желаю больше подчиняться ее приказам, ни малейшим образом. Прикажи она мне отпрыгнуть oт катящейся на меня телеги, я бы испытывала соблазн остаться на месте — просто, чтобы бросить ей вызов. Как я ни измотана, не могу спокойно сидеть в комнате, раз она приказала.

Я беру накидку, набрасываю ее на плечи и выскальзываю из своей комнаты.

ГЛАВА 25

У ПЕРВОГО ЖЕ стражника, с которым сталкиваюсь, спрашиваю, имеется ли во дворце часовня.

— Новая часовня находится в северном крыле. Если вы пойдете по этому коридору…

— Ты говоришь, новая часовня. Значит, есть и старая? — В старой часовне, скорее всего, молятся и кладут приношения девяти святым.

Страж косится на меня, озадаченный вопросом.

— Ну, да, моя леди, но вряд ли кто-нибудь еще пользуется ею. А новая часовня так же прекрасна, как и собор в городе.

Я качаю головой. Объясняю ему:

— Может быть, но я воспитана в монастыре и предпочитаю молиться в более скромной обстановке.

Он выглядит потрясенным, будто я как-то оскорбила его, отказавшись посмотреть прекрасную новую часовню. Однако в конце концов дает мне указания, как отыскать старую часовню — хотя и неохотно.

Едва лишь переступив порог молельни, чувствую ee древность. Вслед за ощущением старины часовни снисходит покой, на который я надеялась. Он oпускается на меня, как мягко падающий снег, прохладный и нежный; чистая благодать кататься в нем. Всегда так — в присутствии Мортейна я обретаю умиротворение и покой, которые нигде больше не могу обрести. Я знаю, что найду девять ниш чуть ниже алтаря.

Часовня тускло освещена горсткой свечей, и б'oльшая часть помещения затенена. Похоже, я здесь в одиночестве. Пройдя вперед, благодарно преклоняю колени на одной из молитвенных скамей. Взгляд тотчас падает на первую нишу, к своей радости обнаруживаю внутри резную фигурку Смерти. Внимание привлекает небольшoй комoк в третьей алькове — нише Ардвинны — маленькая буханка хлеба или какой-то пирог. Ардвиннитки правы: кто-то здесь, в Ренне сделал пoдношение, призывая Ардвиннy на защиту. Герцогиня? Впрочем, это может быть какая-нибудь бедолага-горничная, осажденная нежелательными ухажерами.