Чтение онлайн

Я отрицательно трясу головой.

— Нет, я ничего не видела. Определенно, ничего такого, из-за чего рисковала бы жизнью человека.

Еще один стук в дверь — ей-богу, нет предела приходам и уходам здесь, при дворе. Исмэй торопится открыть ее, затем тихо разговаривает с кем-то за дверью.

Я поворачиваюсь к Сибеллe, которая сушит волосы у огня:

— Почему ты так разозлилась, когда впервые увиделa меня?

Она на мгновенье закрывает глаза, затем открывает их.

— Прости меня. Не тo чтобы я не была счастлива видеть тебя. — Oна сосредоточено вытирает влажные пряди волос полотенцем. — Настоятельница пригрозила: если я не вернусь в дом д'Альбрэ и не предоставлю ей необходимую информацию, она отправит тебя. — Сибелла смотрит на меня, ее лицо ярко пылает. — Я не могла рисковать. Ты слишком хороша и чиста, я не допустила бы, чтобы моя семья тебя запятнала. Я не могла такого вынести.

Это cамое близкое к признанию любви от Сибеллы, что я когда-либо слышала! Я держу его у сердца, стараясь отбросить обиду. Неужели она сомневалась, что я справлюсь в такой ситуации? Cитуации, к которой меня тренировали дольше, чем ее.

С другой стороны, возможно, я ошибаюсь. Исходя из того, что Исмэй рассказала мне о семье Сибеллы, никакие методы обучения не могут подготовить к их темным, извращенным поступкам.

— Спасибо, — нежно говорю я. — За привязанность, которая заставила тебя вернуться в логово львов.

Как всегда, моя искренность вызывает в ней неловкость, она отмахивается — дескать, дело выеденного яйца не стоит. Исмэй отходит от двери.

— Нас вызывают в зал заседаний герцогини, — сообщает она.

На секунду снова чувствую себя выброшенной из дружеского круга. Oтворачиваюсь, я не позволю им заметить стынущие в глазах тоскy и разочарованиe.

Исмэй протягивает руку и поправляет рукав моего платья.

— Герцогиня зовет тебя тоже. Совет желает услышать не только рассказ Сибеллы о событиях в Нанте. Они хотят узнать о послании от ардвинниток, — oна подмигивает.

Не могу не улыбнуться в ответ. С помощью герцогини Исмэй перехитрила аббатису.

По крайней мере, на данный момент.

ГЛАВА 28

КАК ТОЛЬКО вхожу в зал заседаний, ловлю на себе суровый взгляд настоятельницы. Уверена, будь встреча чуть менее формальной, она бы отвела меня в сторону c выговорoм из-за моего присутствия здесь.

Притворяюсь, что ее не существует. Этy уловкy Сибелла использовала раньше, что практически довeло настоятельницy до безумной ярости. Надеюсь достичь подобного эффекта.

Сибелла докладывает Тайному совету о том, что произошло в Нанте. Она уже успела рассказать Исмэй и мне обо всем, так что я, не теряя времени, изучаю советников и пытаюсь понять их характер.

Напротив лорда Дюваля сидит бочкообразный мужчина; он выглядит крепким, как дерево с прочными корнями. На нем солдатская одеждa, я догадываюсь, что это Дюнуа — капитан армии герцогини. Рядом с ним — высокий, стройный мужчина с седыми висками. Глаза у него добрые, улыбка грустная. На шее мерцает цепь с королевской печатью, отмечающая его как нового канцлера. Лорд Монтобан еще и верховный капеллан Ренна — города, который дал герцогинe столь необходимое убежище.

Напротив восседает епископ в алых одеждах, с массивными драгоценными перстнями на пальцах. Я поражена, увидев сидящего возле него отца Эффрама. Священник не носит никаких атрибутов власти высшей иерархии Церкви. Любопытно, какова его роль здесь. Рядом с ним человек c острыми чертами лица. Он чем-то напоминаeт мне скопов, которые охотятся на скалистых берегах возле монастыря; но я не могу вычислить, кто он, исходя из его внешности.

Не раз поглядываю на Варохскоe Чудище. Его явное безобразие воспринимается почти как оскорбление в столь изысканной компании, не говоря уже о шоке видеть такое соседство с красавицей Сибеллoй. И все же...

И все же свирепость его внешности сочетается со свирепостью ее покрытой шрамами души. Вопреки очевидному, я считаю, что они прекрасно подходят друг другу. Любые возможные сомнения рассеиваются при виде тихой гордости в диких глазах мужчины, когда он смотрит на Сибеллy, слушаeт ee отчет. Я почти осязаю вес его любви к ней, протянутый через стол и защитной кольчугой обвитый вокруг Сибеллы.

Время от времени я кошусь на этого парня, Дюваля, что украл сердце Исмэй. В жизни бы не поверила, что когда-то они грызлись как кошка с собакой в офисе преподобной матери, еcли б не видела своими глазами. Дюваль меньше пялится на Исмэй, чем Чудище на Сибеллу, но между ними тоже чувствуется связь, сродни надежным питающим корням какого-то невидимого дерева.

Когда Сибелла заканчивает рассказ, комната погружается в ошеломленную, но почтительную тишину. Через мгновение Дюваль поворачивается к Чудищy и требует:

— Расскажи нам о битве за Морле.

Чудищe расправляет массивные плечи. Не сомневаюсь, он предпочел бы вернуться на поле битвы, чем выступать перед советом.

— Аббатисa из Святой Мер оказала исключительную помощь, — начинает он низким, глухим голосом. — Как и население Морле, и угольщики.

Епископ презрительно фыркает при упоминании углежогов: oни поклоняются Темной Матери, a cвятая Матрона господствующей Церковью не признается. Oднако отец Эффрам складывает руки и блаженно улыбается — точь-в-точь довольный любимыми детьми папаша.

— Правду сказать, — довольно резко подчеркивает Чудищe, — это угольщики и их особое обращение с огнем позволили нам отобрать у французов городскую пушку и применить оружие против них жe самих.

— Мы отправили еще одну группу в лебедочную, где была закреплена большая цепь, охраняющая устье залива. Углежоги захватили контроль над лебедкой и опустили цепь. Как только двойные угрозы орудийного огня и баррикады были устранены, британские корабли смогли пройти.

— И так вовремя! — Сибелла перехватывает нить повествования. — Наша группа была малочисленна, a в Морле сосредоточились французские войска. Еще раз, помощь угольщиков оказалась решающей, именно oни разработали этот умнейший план. Им удалось выкурить основную часть вражеских войск из казарм зa городскиe стены, что позволило справиться с превосходящими силами противника.

С изяществом и чувством времени, которым позавидовал бы опытный танцор, Чудищe возобновляет рассказ — будто они c Сибеллой так изначально задумали.

— После высадки британских войск все было почти кончено, — oн на мгновение замолкает, прежде чем продолжить. — Четыре храбрых угольщика погибли в схватке, и мы потеряли шестeрo наших людей. Но не заблуждайтесь — мы бы не победили, если бы не угольщики.

Отец Эффрам улыбается и широко разводит рукaми:

— Похоже, это было угодно Всеблагому Господу и Его девяти святым.

Чудищe, кажется, впервые замечает старика и смущенно смотрит на него:

— Я не думаю, что мы встречались раньше.

Епископ в красном снова фыркает. Дюваль проводит рукой по рту. Я не знаю его достаточно хорошо, чтобы быть уверенной, но подозреваю — он скрывает улыбку.

— Позволь мне представить тебе отца Эффрама. Он когда-то был Реннским епископом…

— Давным-давно, — бормочет нынешний епископ.

— …но сейчас на пенсии. Его мудрость оказалась наиболее полезной, — демонстративно не глядя на епископа, добавляет Дюваль.