Чтение онлайн

У издательства, где редактором был Погосов, были неплохие обороты и собственная книжная сеть. Она, плюс три других издательства, плюс типографиЯ – были частью издательского дома, собственником которого был некто Эдуард Ч. по прозвищу Кавалерист, прежде личность с тёмным прошлым, а ныне – олигарх, увлекающийся разведением элитных скакунов. Издательство это, судя по всему, было одной из его "прачечных", но меня это мало волновало. Мне нравилось, что работали они без литагентов и не задерживали гонорар. Я купился на это и пришёл туда по рекомендации того знакомого, который издал что-то скандальное, а потом долго хвастался как быстро срубил деньги. Меня, разумеется, одолела зависть. Что не говори, зависть – плохая черта среди литераторов… Я упомянул прежде про долг. Дело в том, что три года тому назад, аккурат перед разводом, я – то есть, мы с женой, взяли ипотеку. Я очень надеялся заработать с новой книги и для того у меня были все основания, ибо предыдущая книга неплохо разошлась. Но случилось то, что случилось. Разводы супругов нередки, факт. Когда после шести лет вдруг выясняется, что вы совершенно разные люди… впрочем, я говорю глупости. То, что моя жена встречалась с другим мужчиной, я узнал случайно. Мы развелись, но расстались очень плохо. Её любовник был юристом и владел собственной юрконторой. Думаю, она ложно истолковала один мой прежний поступок и мстила мне за то, в чём я не был виноват. Наш дом, очень средний по современным меркам, взятый в ипотеку на двоих, вдруг превратился только в мой по части выплат. Она с юристом сумели доказать, что я принудил её к покупке. Это, конечно, ложь, а теперь, как я понял (и об этом разговор пойдёт позже), просто её месть. Что касалось её прав на половину собственности, они, тем не менее, повернули так, что это осталось в силе. Я протестовал и оспаривал в судах. Однако, у её любовника были связи в прокуратуре; всё было схвачено, а я лишь зря потратил время и нервы. Вскоре стали поступать первые звонки от коллекторов. Прежде я работал как пчёлка, но из-за стресса моя работа встала. У меня пропало вдохновение. За полгода я написал сущий мизер, при этом, как я уже сказал, взял аванс. Издатель требовал (и вполне законно) или рукопись, или вернуть деньги. Ни того, ни другого у меня не было. Каждый раз я тянул и искал оправдание. Я злился и на себя и на него, но оттого работа не продвигалась.

Погосов сидел развалясь в кресле. Когда я открыл кабинет, он встал и пересел за стол, показав мне жестом сесть напротив. Не здороваясь, спросил: "ну что, послал?". В кабинете пахло алкоголем.

– Я хотел бы попросить вас об отсрочке, – начал я, выдержав паузу.

Он усмехнулся.

– … у меня были семейные неприятности.

– Хватит про свои неприятности. Ты говоришь так потому, что тебя никто не тряс. – На "вы" он разговаривать не умел и не хотел. – Когда я перегонял тачки, меня ограбили в дороге. Мне пришлось разменять квартиру, чтобы вернуть долг.

– Вы совершенно правы, Артур. Но у меня другая ситуация. Я знаю, что я могу это сделать. И то, что я напишу, будет очень хорошо, вот увидите. Я уверен, у меня всё заладится, я закончу очень быстро.

– Я это уже слышу третий месяц.

– Я благодарен вам за терпение.

Погосов вздохнул и промолчал. Затем вытянул сигарету из пачки и, сунув в рот, щёлкнул зажигалкой.

– Почему ты пишешь так?

– Как?

– Запутанно, голова пухнет.

Я пожал плечами.

– Не знаю. Пишу как могу. Кто-то должен так писать.

Он усмехнулся.

– Кто-то, может, и должен. Но если нужно деньги, пиши проще. Пиф-паф, зомби, эльфы…

Иногда меня бесили его реплики. Однажды я едва сдержался. Я только что пришёл из суда и был порядком взвинчен, а он был пьян и откровенно хамил. Я уже был готов встать из-за стола, взять его стакан с чаем и вылить ему на голову – и пусть потом бегут охранники.

Думаю, ему нравилось провоцировать меня. Он смотрел, словно прикидывая, сорвусь я или нет, ибо всё, что я чувствовал, было написано у меня на лице.

– Гарик очень хвалил тебя. Говорил, это будет бомба, бестселлер, продажа прав в Голливуд, фильм, компьютерная игра, и тд и тп. И что я вижу? – Он взял листок на котором был, видимо, распечатан мой синопсис и, оттопырив нижнюю губу, прогнусавил: – " психологическая драма в стиле мистери, компиляция снов с элементами психоанализа, стирающая грань реальности и фантазии…" что за муть?

– Это не муть. Такой мой стиль.

– И кто тебя читает, ботаны?

– У меня есть свой читатель.

Он привстал и изобразил удивление.

– И сколько ты заработал? Я бы не купил это даже за рубль, честно…

– Послушайте…

– Нет, ты послушай. Мне звонили из службы безопасности. Там сверяли бухгалтерию. Думают что твой аванс фиктивный и деньги были украдены.

– Но вы-то знаете, что это не так, – возразил я.

– Я-то знаю. Но возвращать деньги придётся мне!

– Ничего возвращать не придётся. Ещё немного и все будет готово, дайте мне ещё…два месяца.

Он, выпустив клуб дыма, замотал головой и выставил три пальца.

– Три недели.

– Артур. Это слишком мало, я не успею.

– Мне наплевать. Три. Или этот разговор последний, учти. Придут другие люди и по-другому будут ставить вопрос.

 Разговор с Погосовым испортил мне настроение. У меня больше не было планов оставаться в городе и я поспешил домой.

***

 Я любил свой дом, простенький каркасный коттедж в два этажа и шестью сотками вокруг, в котором, к слову, было много недоделок. Главное, однако, было место. Он стоял в чудном месте в семи километрах по северо-западной трассе недалеко от реки. И я очень боялся потерять дом за долги.

С деньгами в самом деле было скверно. На карте лежали кое-какие гроши. Всё бы ничего, ибо в отсутствии вдохновения я делал переводы с иностранного, плюс репетиторство. Этого хватало на самый минимум как-то: продукты, бензин и сотовая связь. За коммуналку я не платил уже третий месяц. Я практически работал в ноль, потому что чёртова ипотека съедала всё.

Но завтра был особый день. Завтра был мой день рождения, который я собирался отпраздновать. Может показаться, что в моём положении празднование именин подобно пиру во время чумы. Но я знал, что всё, что я затрачу на стол, мне частично вернут деньгами мои же друзья. Во-вторых, я решил это отметить главным образом потому, что мои неурядицы могут перерасти в депрессию (увы, со мной такое уже бывало и я даже пил препараты), и мне были очень нужны позитивные эмоции; нужны как воздух душевные витамины – а там, как знать, может, я бы рванул с места в карьер… Наконец, часть ужина будет за счёт заведения, так как кафе мне бесплатно предоставил Бертран, с которым был разговор накануне.

О нём чуть подробнее. Ему шестьдесят четыре и он удивительный человек. Идеалист и романтик, он приехал сюда двадцать лет назад, чтобы открыть кондитерскую, когда все его родственники смотрели на него как на сумасшедшего. Но он пережил смутное время, а затем его бизнес плавно пошёл в гору. Он обосновался здесь и нашёл жену. Русский он изучил до этого самостоятельно и говорил на нём превосходно с аристократическим прононсом, услышанным от первый волны русских эмигрантов. Бертран был помешан (помешан в хорошем смысле) на русской культуре. Француз поражал любого огромной эрудицией и знанием нашей истории, увлечённо рассказывая о том или ином событии в поразительных деталях – делая это, например, в разговорах со мной так, что мне порой становилось стыдно за собственное невежество. Кроме того он, так же как я, обожал По, Борхеса, Достоевского; любил ту же музыку, ту же живопись и кино. Кроме того, у нас были весьма схожие взгляды на политику и на жизнь. Одним словом, Бертран был и есть мне мудрый друг, хороший собеседник и истинно родственная душа. Я искренне уважаю его и, полагаю, он чувствует это.

СHEZ BERTRAND

Я говорил о компетенции этого философа как restaurateur.(Э.А.По, Бон-Бон)

Кафе "У Бертрана" находилось в самом центре города. Массивная дубовая дверь со стеклянной мозаикой и антикварными фонарями частично напоминали мне загадочную дверь в коридоре, что я видел во сне – такая дверь была прелюдией и верным признаком того, что это будет опять один из повторяющихся снов. С обычными снами не было никакой двери как "заставки".

Всё внутри располагало к уютному досугу. Интерьер был стилизован под конец куртуазных салонов 19-го века, плюс чуть эклектики: смесь ампира и модерна. Роскошные резные кресла, обшитые синим бархатом, ждали своих посетителей, тихо поскрипывая под руками уборщицы, передвигавшей их с места на место. Мягкий приглушенный свет струился по атласным занавескам с массивными кисточками. На стенах по периметру в старинных рамках висели снимки а-ля дагерротип и сепия, рассказывающие о старой парижской жизни, а также натуральные пожелтевший постеры и открытки того времени. Пахло ванилью, кофе и кориандром. Мсье Бертран знал толк в хороших интерьерах.