Чтение онлайн

Вся компания была уже изрядно пьяна.

Первое правило парасита – лесть, и чем больше, тем лучше.

– Да благословят тебя боги за твою щедрость, хозяин, – произнес один из них, неказистый горожанин средних лет, поднимая чашу. – Когда я был в клиентах у Клавдия Ульма, он был щедр со мной. Но ты превзошёл его, Ахаб. Ты достиг всего своим трудом. Ни долгие путешествия, ни тяжбы не умалили твоей милости и терпения. Да воздаст тебе Меркурий,– провозгласил он, поднял чашу и опорожнил до дна.

Хозяин сплюнул косточки и облизал пальцы. Лицо его приняло горделивый вид.

– Да-да, – поддакнул он, польщённый. – Я много путешествовал. Где я только не бывал. Я был даже в Карфагене и многое знаю потому, что я видел это своими глазами, в отличие… – он оглянулся по сторонам, – от всех этих лжецов.

Он сделал знак ладонью и заговорщически подмигнул, приглашая друзей наклониться к нему. Те послушно вытянули шеи. Он заговорил тихо:

– Знали бы вы какие порядки в Карфагене. Власти там не взимают мзды. Наказание за мздоимство карается смертью. Казна полна. Чужеземцы, жертвующие на храмы и армию, освобождены от подати. Поля полны пшеницы. Воды полны рыбы. Ткани нежнее пуха. Воинство хорошо обучено и солдаты получают большое жалование. И покоренные народы благоволят им…

Он сделал знак ладонью – и они распрямили спины.

Он снова взял маслину и макнул в мёд.

– А женщины, – продолжил он прожевывая, уже обычным голосом. – О, если б вы знали какие женщины у пунов, – и он причмокнул. – Их кожа нежна, словно смазана розовым маслом. Их талия как тростинка. Их перси – чаши полные мёда, их уста – сладчайший гранат, чресла – две луны, их лоно – амброзия…

– Замолкни, старый сатир! – недовольно раздалось из-за прилавка. Красная от негодования женщина развернулась и продолжила: – Клянусь Гекатой, я достаточно терпела! Тебе мало своих трёх ртов, ты ещё обрюхатил египтянку и сделал четвертого. Чтобы у тебя отсох твой…

Громкая реплика хозяйки вызвала взрыв смеха в таверне.

Я так же не мог сдержать улыбки. Греки подарили нам комедию и приучили нас к своему театру. Но здесь, в тавернах Рима местные комедии были намного самобытнее, и оттого более нам понятнее.

– Уймись, несносная, – буркнул хозяин, скривив уголок рта. Затем развёл руки в стороны и закачал головой, словно извиняясь перед гостями: – Укоры надоедливой бабы подобны кудахтанью индюшки…

Я давно знал его. Его звали Ахаб, это был владелец заведения. Он был набатеец и, как всякий набатеец, жаден и хвастлив. Я слышал всё, что он болтал о Карфагене. Разумеется, моей обязанностью было тут же его задержать. И если бы здесь сидел не я, а кто-то другой на моём месте, так бы оно и вышло…

Я хлебнул вина.

 … но я так же знал, что Ахаб просто болтун, и сказал это лишь из хвастовства и желания набить себе цену, изобразив из себя человека бывалого и всезнающего перед пятью его дружками. На карфагенского шпиона он не тянул, учитывая сколько денег он заплатил чтобы осесть здесь, торговать и перевезти семью. Работа у него шла и он исправно платил налоги. У Ахаба Набатейца охотно брали займы и меняли деньги, а его таверна была одной из немногих, где всегда были наисвежайший сыр и маслины. Я также знал, что он делал щедрые пожертвования в городскую казну, поэтому префект вряд ли поверит в измену…

Я обернулся. Кто-то пристально смотрел на меня. Это был худой молодой человек, сидевший в дальнем углу. Я несколько мгновений изучал его, затем вновь вернулся к пище и вину.

Когда я закончил есть, подошла та же рабыня-нубийка, что накрывала на стол. Я протянул ей несколько монет.

– Здес болше чьем нужно, господин, – посмотрев на деньги, сказала она.

– Я знаю. Пару ассов оставь себе, купи сладостей. И не говори хозяину.

– Боги благословит господин, но я не мог это принимать. Если хозяин знать, он накажет меня.

Я промолчал.

– Как тебя зовут?

– Деба.

– Деба, я слышал как ты поёшь. Ещё я знаю, что ты можешь заклинать женские болезни. Люди мне сказали. Это правда?

– Люди просто верить тому, что видеть.

– Моей жене нужна служанка. Я собираюсь выкупить тебя.

– Я благодарить господин… я знай кто он! Он…

Не выдавай меня, прошу. Я здесь по делу. Теперь ступай.

Человек, сидевший в дальнем конце таверны, продолжал сверлить мне спину глазами. Я не мог понять почему он уставился на меня. Я немного приподнял капюшон и увидел, что теперь он улыбнулся мне…

Дальше случилось следующее.

Сюда вошли двое: средних лет мужчина и женщина. Женщина держала мальчика пяти-шести лет за руку, а другого не более двух лет от роду – прижав к груди. Молодой мужчина был строен и одет просто и без изысков. Я, также, заметил, что глубокий шрам проходит по его щеке через глаз, который закатился и не видел.

Оба они подошли к Ахабу и остановились напротив него.

Набатеец вытер рот и встал.

– Сегодня вышел срок, – произнёс он. – Если ты не принёс деньги, ты должен дать мне что-то взамен равное твоему долгу, включая проценты. Ты принёс мне деньги ?

– Нет.

– Тогда ты, верно, хочешь стать моим рабом?

– Нет.

Ахаб сделал притворно-оскорблённое лицо.

– Говори, что ты можешь мне предложить.

– Я могу предложить тебе мое честное слово гражданина. Вот здесь, при свидетелях-соотечественниках я обязуюсь возвратить долг с бльшими процентами, если дашь мне ещё три месяца отсрочки. – По его лицу было видно, что ему нелегко даются эти слова.

Гримаса неудовольствия исказила лицо набатейца.

– Хватит. Довольно. Сегодня я получу что мне нужно.

Он отошел к стене и высунул голову в окно.

– На помощь! – закричал он, – помогите!

Посетители таверны тут же встали и подошли, образовав полукруг. Окна облепили зеваки с улицы.

Через несколько мгновений в таверну вошел офицер с двоими патрульными из городской стражи.

Ахаб указал пальцем:

– Он нарушил закон. Он взяв у меня ссуду и не вернул мне её в указанный срок.

Офицер вопросительно посмотрел на него.

– Сейчас, сейчас, – спохватился набатеец.

Зайдя за прилавок и чуть не вытолкнув оттуда жену, он судорожно стал перебирать свитки в стене, пока не нашёл нужный. Схватив его, он тут же подошёл к офицеру и услужливо развернул перед ним.

Офицер стал внимательно читать, периодически бросая вгляд то на должника, то на Ахаба. Наконец, он дошёл до конца свитка и кивнул.

– Здесь печать Авла Планциния. Сделка действительна, – ткнув пальцем, пояснил Ахаб.

– Я вижу, – сказал офицер.

– Авл Планциний – уважаемый юрист и знаток права, – раздался голос из середины толпы. Он принадлежал мужчине с холёным лицом и умащенными волосами. Он был стряпчим в конторе Планциния.