Чтение онлайн

– Мы хотим сделать тебя нашим Стражем, - сказала она, разгладив платье и усаживаясь на стул. Мин села на край стола, свесив ноги, а Авиенда, устроилась, тщательно расправив шерстяные юбки прямо на ковре.
– Для всех троих. По обычаю, перед этим принято сначала спрашивать.

Он резко обернулся, и вино выплеснулось из кубка и кувшина прежде, чем он смог поставить его прямо. Бормоча извинения, он торопливо выскочил из растекающегося на ковре влажного пятна и поставил кувшин назад на поднос. Большое влажное пятно на груди и следы капель от темного вина, которое он пробовал отряхнуть свободной рукой, украсили его куртку. Поделом ему.

– Вы действительно безумны, - рычал он.
– Вы знаете, что меня ждет. Вы знаете, что это значит для каждой, кто будет со мной связан. Даже если я не впаду в безумие, она почувствует мою смерть! И что значит "стать Стражем для всех троих"? Мин не может направлять. Все равно, Аланна, которая Мосвани уже опередила вас, и она не обеспокоила себя моим мнением. Она и Верин забрали несколько девушек из Двуречья в Белую Башню. Я связан с ней узами уже нескольких месяцев.

– И ты скрывал это от меня? Ты, шерстеголовый овечий пастух!!!
– вскричала Мин.
– Если бы я знала...
– Она ловко выхватила нож из рукава, затем хмуро на него посмотрела и убрала назад. Такое лекарство одинаково тяжело сказалось бы как на Аланне, так и на Ранде.

– Это против правил, - наполовину вопросительно сказала Авиенда. Она пошевелилась на ковре и в ее руке тоже появился нож из-за пояса.

– Да, - мрачно ответила Илейн. Связать узами любого мужчину без его разрешения было отвратительно. Но эта... Аланна... проделала такое с Рандом, Она вспомнила темненькую Зеленую, непоседливую и сверкающую весельем словно ртуть.

– У Аланны тох к нему большее чем, она сможет возместить своей службой за всю жизнь! И к нам. И даже если сможет, после того, как я доберусь до нее, ей останется только желать смерти.

– После того, как мы доберемся до нее, - сказала Авиенда, кивнув в знак согласия.

– Итак.
– Ранд не поднимал взгляда от кубка с вином.
– Вы видете, что в этом нет никакого смысла. Я... я думаю, что лучше мне теперь будет вернуться к Найнив. Ты идешь, Мин?
– Несмотря на то, что они ему сказали, его голос прозвучал так, словно он действительно верил, что Мин теперь могла бы от него отказаться. Но не страшась такого исхода, а словно его уже покинули.

– В этом и дело, - настойчиво произнесла Илейн. Она склонилась к нему, пытаясь заставить его понять то, что она говорила.
– Одни узы не защитят тебя от других. Сестры не связывают узами того же самого мужчину только по традиции, Ранд, потому что они не хотят ни с кем его делить, а не потому, что этого нельзя сделать в принципе. И это не противоречит законам Башни. Конечно, некоторые обычаи гораздо сильнее законов, по крайней мере, на взгляд некоторых Сестер. Найнив, кажется, тратит большую часть дня, отстаивая обычаи и достоинство Айз Седай. Когда она узнает про это, она наверное взлетит в воздух прямо сквозь крышу.
– Итак, мы хотим тебя разделить! И мы тебя разделим, если ты согласен.

Как легко оказалось это сказать! И она была уверена, что никогда не сделает ничего подобного. Пока она не поняла, что она любит Авиенду также как его, только немного по-другому. И Мин, конечно; она еще одна сестра, пусть они и не приняли друг друга. Случись что - она бы разорвала Аланну на кусочки сверху донизу за то, что дотронулась до него, но Авиенда и Мин это другое. Они часть ее самой. Другими словами - они это она, а она часть их.

Она смягчила голос.

– Я спрашиваю тебя, Ранд. Мы спрашиваем. Пожалуйста разреши нам.

– Мин, - прошептал он, почти обвиняюще. Его глаза, обращенные к Мин, горели отчаянием.
– Ты знала, не так ли? Ты знала, что я положил на них глаз....
– Он покачал головой, неспособный или не желая продолжать.

– Я ничего не знала на счет уз, пока они не сказали мне меньше часа назад, - ответила она, встречая его пристальный взгляд самым нежным взглядом, который Илейн видела когда-либо прежде.
– Но я знала, надеялась, что это случится, если ты встретишь их снова. От судьбы не скроешься, Ранд. Это судьба.

Ранд смотрел в кубок, и мгновения тянулись часами. Наконец он поставил его назад на поднос.

– Хорошо, - он сказал спокойно.
– Я не могу врать, что не хочу, поэтому я согласен. Сожги меня Свет после этого! Но подумайте о цене. Подумайте о цене, которую вы заплатите!

Илейн не хотелось думать о цене. Она знала про нее с самого начала и обсудила все с Авиендой, чтобы убедиться, что та все понимает. Она все объяснила Мин. "Берите, что хотите, но за все надо платить." - пришла на ум старая поговорка. Ни одна из них уже не станет думать о цене - они все знали, и собирались платить. Теперь нет пути назад. Даже сейчас, она не думала, что цена слишком высока. Как будто она мало заплатила за принятие этого решения!

Открыв себя саидар, она соединилась с Авиендой, обменявшись с ней улыбками. Всегда приятно делить все эмоции, физические ощущения и растущее постижение друг друга с сестрой. Это очень похоже на то, в чем скоро примет участие Ранд. Она все тщательно продумала и отрепетировала до мелочей. То, чему она научилась при посвящении в первые сестры, оказало немалую помощь. Вся эта церемония основывалась на той же идее, что уже давно витала у нее в голове.

Тщательно она соткала поток Духа из почти сотни нитей. Каждая нить ложилась по своему, и затем разместила плетение на Авиенде, сидящей на ковре. Затем проделала то же с Мин, сидящей на краю стола. Во многом эти плетения были неразделимы и переплетались друг с другом. Они светились абсолютно одинаково и, казалось, что глядя на один, видишь другой. Эти плетения не повторяли в точности ту сеть, что использовалась в церемонии принятия, но они использовали те же принципы. Вплетали в себя. Все что случится с одним, из пойманных в эту сеть, почувствуют все. Как только плетения, встали на места, она передала управление их соединением Авиенде. Уже готовые плетения остались на месте, Авиенда быстро создала подобные вокруг Илейн и Мин, переплетая предыдущие с новыми, пока они полностью не объединились в единое целое. Затем передала контроль над соединением обратно. Теперь, после долгой совместной практики они все это делали очень легко. Четыре потока, или больше, потом три, затем, казалось, все переплелись в один.

Все было готово. Авиенда излучала уверенность также сильно, как Илейн часто ощущала от Биргитте. Мин сидела, ухватившись за край стола, ее лодыжки были связаны вместе. Она не могла видеть потоки, но выдала уверенную улыбку, которую слегка испортила, облизнув губы. Илейн глубоко дышала. На ее взгляд, они были окружены и связаны потоками Духа, по сравнению с видом которых, самый прекрасный шнурок казаться бы обыкновенным. Ну теперь, если только все сработает как надо, они будут объединены узами.

От плетений вокруг каждой из них, она отвела узкий поток к Ранду, перекрутив эти три нити в один, сплетая его в узы Стража. Полученное плетение она наложила на Ранда так мягко, словно опускала покрывало на младенца. Паутина из Духа, сотканная вокруг него, вложенная в него. Он даже не моргнул, а все уже было готово. Она позволила саидар уйти. Сделано.

Он без выражения глядел на них, и медленно массировал пальцами виски.

– О, Свет, Ранд, эта боль, - тихим голосом пробормотала Мин.
– Я и представить не могла. Как ты можешь ее терпеть? Есть такое чего ты, похоже, даже уже не замечаешь, не осознаешь, как будто всю жизнь живешь с этим, так долго, что они - часть тебя. Эти цапли на руках; Ты все еще чувствуешь эти метки. И драконы! И твой бок. О, Свет, бок! Почему ты не кричишь, Ранд? Почему не кричишь?!!

– Он - Кар'а'карн, - смеясь сказала Авиенда, - такой же сильный как вся Трехкратная Земля!
– Ее лицо светилось гордостью... такой сильной, но даже сквозь смех по ее темным щекам струились вниз слезы.
– О, Свет! Золотые прожилки! Ты любишь меня, Ранд!

Илейн просто смотрела на него, прислушиваясь к ощущениям в своей голове. Боль ран и порчи он действительно не замечал. Напряжение, недоверие и удивление. Его эмоции были слишком ярки и тверды как отвердевшая смола, почти камень. И все же связанный с ними, сквозь них, каждый его взгляд на Мин, нее или Авиенду заставлял пылать и пульсировать золотые прожилки. Он любил ее. Он любил их всех. И ей захотелось радостно рассмеяться. Другие женщины могут сомневаться, но она теперь всегда будет знать правду о его любви.