Чтение онлайн

Что там Лестер говорил о «болезни» Ниберу? Что он не способен держать таум? Значит, мы - те самые «особенные» тринадцать подкидышей всех домов Старшей крови, были рождены для того, чтобы в один не очень добрый день стать сосудами и впитать в себя весь таум Шида? Некоторые, как я теперь знаю, не дожили до этого «чудесного» дня. Некоторые, как Ниберу, оказались бракованными болванками. И в итоге…

— Остались только мы с тобой, - бормочет Арт, слизывая с губ невидимую кровь.

Меня начинает раздражать его удивительная способность читать мои мысли и предугадывать мои ответы.

— Никогда не думал, что скажу это, но… - Он скалится, и когда замечает, что контуженный ударом Кай начинает приходить в себя, прищелкивает языком, как бы намекая, что ему лучше не вставать для своей же безопасности. Хотя, о какой безопасности может идти речь, когда рядом сумасшедшее существо с силой бога и замашками демиурга?
– Знаешь, эрд’Кемарри, лучшей компании для того, чтобы свергнуть Взошедших и стать хозяином мира, я и пожелать не мог. В конце концов, даже новому Создателю нужна маленькая забавная обезьянка.

Я приковываю взгляд к стонущему Каю, и очень надеюсь, что он понимает мой мысленный приказ и дальше притворяться мертвым. Но этому упрямому ослу обязательно нужно было открыть глаза! Хотя после пары попыток подняться, он с глухим стоном снова прижимается к стене.

«Даже не думай вмешиваться!» - орут ему мои глаза, и он лишь криво усмехается.

— Знаешь, - обращаюсь к Арту, напуская на себя самый беззаботный вид, - идея с обезьянкой мне нравится. Но ты не очень похож на милое веселое существо. Скорее… на грязь из-под ногтей.

Он пытается посмеяться над моей не очень интересной шуткой, но веселье становится ему поперек горла. Арт, как и все сумасшедшие тираны, болеет тем же недугом - он абсолютно и полностью сконцентрирован на собственном величии и важности. Такие, как он, не способны посмеяться над собой. А любые попытки других сделать это за них, вызывают у психов с манией величия тяжелые приступы злости. А злость, как известно, плохой помощник.

— Но в принципе, - я снова неплохо разыгрываю серьезность, - ты можешь сгодиться на роль грязи на стене. Моя матушка, которую убили по твоему приказу, любила говорить, что в доме обязательно должна быть щепотка грязи, иначе тогда слуги обленятся и станут поглядывать в сторону хозяйских сундуков.

В ответ от него еще одна неудачная попытка посмеяться, но из нас двоих только мои губы растягиваются вполне в искреннюю улыбку. Потому что это действительно приятно - видеть взбешенным того, кто еще еще недавно мнил себя образчиком спокойствия и предвестником необратимости.

Тьфу.

— Ты же понимаешь, что для осуществления таких грандиозных планов, мне будет нужна вся сила?
– Арт смазано проводит ладонью по щеке, где на фоне болезненной красноты уже хорошо заметен тонкий росчерк трещины.

Неужели, даже этот великий стратег, не такой уж идеальный сосуд для таума?

С другой стороны, струящийся по моим пальцам огонь, уже поднялся выше, до самых локтей, и не сказать, чтобы это доставляло мне удовольствие. Может быть, никто из тринадцати не был достаточно хорош? Или тот единственный «идеальный» однажды просто сошел с ума и сиганул башкой вниз с самой высокой башни?

— Если ты намекаешь на то, что собираешься и в меня запустить зубы, то даже не думай.
– Морщу нос, очень надеясь, что сейчас на моем лице выражения максимального отвращения.
– С детства этого не люблю, знаешь ли.

— Ах ты мерзкая девчонка!
– зло шипит Арт и предпринимает попытку наброситься на меня, как и было задумано.

Я же говорила, что злость - не лучший напарник?

Но против него - сразу две вещи. Первая - очередной толчок в ноги, и на этот раз такой сильный, что мне приходится ухватиться за ближайшую колонну, чтобы не провалиться в трещину, которая образовалась у меня под ногами в считанные секунды. С другой стороны - она же отрезала меня от Арта, и теперь, чтобы дотянуться до меня, ему придется как-то преодолеть эту преграду.

Но для начала, ему так же придется решить проблему номер два - Кайлера, который совершает невероятное, набрасываясь на Арта и придавливая его к земле весом своего тела.

— Беееееегииии!!!
– кричит мой верный белобрысый друг.

Он, конечно, понял мой нехитрый план даже без слов: дать мне шанс на побег, использовать момент. Когда Арт озлобится и потеряет бдительность, и выиграть несколько мгновений.

— У тебя ничего не получится!
– перекрикивает его Арт, безуспешно пытаясь сбросить с себя Кая.
– Ты снова потеряешься в лабиринте и погубишь…

Его последние слова теряются в жутком грохоте обваливающихся стен.

И под такой аккомпанемент, я захожу в рунический круг перехода, уже внутри нацарапывая на покрытом трещинами каменном полу последний манагарский символ.

Круг мгновение так и остается черным, и за это короткое время я успеваю послать мольбы всем богам, каких успеваю вспомнить. А потом, когда письмена наполняются уже знакомым мне свечением, с облегчением выдыхаю.

— Нет, на этот раз я не заблужусь, - шепчу себе под нос, потому что каждый сантиметр моей кожи прекрасно помнит тепло каменных столбов к отцовском «саду», и как я слышала их беззвучные слова, смысл которых не могла понять, и как грелась об них в те дни, когда чувствовала себя одиноким изгоем в собственной семье.
– Я возвращаюсь домой. Я иду к своему милому принцу.

Глава двадцать восьмая

Не могу точно сказать, когда именно в моей голове созрела мысль, что рано или поздно мне на голову свалится величие и огромная сила, и вот тогда-то я обязательно отыщу всех своих обидчиков и напомню им каждое обидное слово и каждый уничижительный взгляд. Вероятно, я стала думать об этом долгими ночами в одинокой комнате под крышей, где пыталась найти хоть кусочек тепла на ледяном каменном полу. Или, может, когда палачи Ниберу клеймили меня. Или позже, когда, превозмогая боль и насмешки, громыхала по лестнице своими каменными сапогами. В любом случае, до сегодняшнего дня я прекрасно помнила все лица и имена своих обидчиков, и каждую гадость, которую они мне сделали. И если бы мир не катился в тартарары, я бы непременно воспользовалась внезапно свалившейся властью, чтобы совершить задуманное.

Да, разве я не говорила, что терпеть не могу вот это сопливое прощение в конце пафосных романов, где хороший парень обязательно должен пожать руку каждому своему врагу?

Но сейчас, пока меня болтает в невесомости портала, я ловлю себя на мысли, что в моей голове не осталось ни одного имени моих обидчиков. Может, это смерть Ниберу так на меня подействовала, а может я просто понимаю, что все равно не успею воспользоваться свалившимися на меня «дарами»?

В любом случае, когда меня буквально вышвыривает в теплую и липкую грязь, я способна думать только о том, что теперь от меня зависит судьба Шида. Какая чертовски пафосная чушь, наверное, подумаете вы, и в этом я буду полностью с вами согласна. Но когда история принимает такой эпический поворот, все в ней разит приторным… величием. Чтоб его.