Чтение онлайн

— Обязательно найди меня! Я все время здесь!
– кричит вслед Рора, и я очень натурально обещаю сделать это в ближайшее время.

Веланга отводит нас в отдельную комнатушку, где царит полумрак и терпкий запах целительных мазей. На одной койке сидит Кайлер голый по пояс, но перебинтованный так плотно, что его наготу нельзя поставить в вину. Рядом с ним - сестра, и ее лицо бледнее от злости, когда она замечает мое появление. Напротив на койке валяется Ниберу, и от его вида я невольно шарахаюсь к выходу.

— Что со мной?!
– со свистом стонет крохотное отверстие на его распухшем лице.

Он больше похож на жабу с соломинкой в заду, над которой поиздевались придурковатые крестьянские дети. И пока я пытаюсь понять, в чем причина такой трансформации, его руки так же раздуваются, от чего пальцы становятся совсем крохотными. Его бледное тело стремительно покрывается черными венами - совсем как мои руки, когда в них загорается огонь. Но в отличие от Ниберу, я точно не разбухаю как гнойник.

— Это таум, - выносит вердикт Лестер.
– Он не в силах его держать.

Я бросаю взгляд на Кайлера, но он, как и я, тоже в порядке. А ведь он тоже «порождение Взошедших».

— Я… - Он вытягивает перед собой руки, заключенные в медицинские шины. Пальцами, конечно, пошевелить не может, и нова обессилено роняет их на колени. Плечом отпихивает попытки Ниэль его утешить.
– Я тоже «оглох».

— Думаю, это из-за сломанных пальцев - сколы решили, что ты больше не пригоден.

— Угу, - он ухмыляется, - Йоэль, ты, кажется, спасла мне жизнь.

— Не благодари, - отмахиваюсь как будто именно так все и было задумано изначально.

Глава двадцать седьмая

— Йоэль?
– Я чувствую, как Кай притрагивается пальцами к моему плечу. Ну, точнее, тем, что на пальцы сейчас похоже меньше всего.
– Ты в порядке?

— Что конкретно тебя интересует?
– Разглядываю собственные то чернеющие, то снова принимающие естественный вид ладони, и думаю, какой едкой шуткой защититься от всего этого кошмара.

— Редко видел тебя такой молчаливой, - говорит он, и мы оба понимаем, что на самом деле его интересуют другие «метаморфозы».

— Ну, знаешь, не каждый день узнаешь, что родилась пустышкой потому что Создателям было нужно пустое пространство за моими ребрами, чтобы однажды запихнуть туда Апокалипсис.

Кай вздыхает и когда я, набравшись смелости, поворачиваю голову в его сторону, он выглядит как человек, который собирается сказать какую-то сентиментальную чушь. Я вовремя вскидываю руку, призывая его молчать.

— Сегодня и так не самый лучший день в моей жизни, - возвращаю его в нашу не радужную действительность, - не делай его еще хуже.

— Я бы не задумываясь поменялся с тобой местами.

— Что? Думаешь, я тут только тем и занята, что прикидываю, на кого бы переложить свои пять минут славы?

Каким-то образом моя бестолковая шутка все-таки разряжает обстановку и мы смеемся почти как в тот день, когда выбрались живыми из моей разрушенной комнаты. Только у меня в горле немного горчит от предчувствия далеко не такого веселого будущего.

После того, как несчастного - вот уж не думала, что когда-нибудь так его назову!
– Ниберу раздуло до размеров гигантской подушки, лекарки выставили нас вон, предупреждая, что будет не так просто сдержать то, что не записано и обозначено болезнью ни в одном медицинском справочнике. К моему изумлению, даже Рора осталась помогать, правда вид у нее при этом был такой, как будто это ей, а не мне предстоит принести себя в жертву ради спасения мира.

Лестер собирался оттащить меня в сторону для очередной лекции, но Кайлер что-то сказал ему на ухо и ректор, сославшись на «неотложное дело», дал нам несколько минут. Точно так же ушла и разъяренная Ниэль, потому что с ней брат не церемонился - просто не в самых теплых выражениях попросил ее убраться. И вот, мы вдвоем сидим спина к спине на огромной оторвавшемся от крыши камне и делаем вид, что впереди вся жизнь и мы можем тратить время как заблагорассудится.

— Я думаю, мы заблудились в портале, - наконец, говорит Кай.
– Я читал что так бывает, если портал не настроен и если…

— Я все испортила, - вскидываю руки, потому что уже давно положила на себя и эту вину.
– Я не должна была все делать в одиночку. Не нужно было просить тебя ехать к Нэссу, не нужно было делать из этого тайну. И, может быть, если бы я попыталась…

— Я ни о чем не жалею, Йоэль.
– Мы сидим спинами друг к груду, но я кожей чувствую его улыбку.

И украдкой смахиваю то, что неприятно щекочет щеки. Наверное, какие-то насекомые, потому что я точно не стала бы рыдать из-за такой сентиментальной чуши.

— Ты-то может и не жалеешь, но все оставшиеся временно живые жители Шида, с огромным удовольствием сломали бы мне шею.

— Когда я увидел тебя в той темной библиотеке, в платье, в которым ты была похоже на вдову, я подумал, что ты станешь либо моим личным проклятием, либо сделаешь самым счастливым мужчиной на земле.

— Поверь, тебе в итоге повезло, что все ограничилось проклятием.

— Поразительно, - хмыкает он, - что даже в такой момент ты не даешь мне толком признаться тебе в любви.

Я прикусываю язык, чтобы воздержаться от желания рассказать ему, что любовь - это что-то гораздо большее, чем эгоистичное желание одного живого существа обладать другим живым существом. И в ноздрях появляется навязчивый аромат свежего гранатового сока, от которого тут же наворачиваются слезы. Но на этот раз мои руки уже настолько черны, что мне не хочется прикасаться этими грязными пальцами к моим единственным светлым эмоциям.

— Ашес отказался брать в жены мою сестру, - слегка раздраженно признается Кайлер, и мои лежащие на коленях почерневшие пальцы невольно сжимаются в кулаки.
– Она все мне рассказала. Прибежала узнать, не окочурился ли я, а потом сразу наябедничала.

— Значит…

Я останавливаюсь, потому что ума не приложу, как собиралась закончить фразу. На самом деле меня волнует другое. И черта с два я буду молчать об этом сейчас.

Мир, минуту назад казавшийся совершенно чужим и не понятным, внезапно возвращает четкие контуры и понятные правила.

Где-то там мой милый Принц мечем и собственной кровью пытается остановить то, что хочет вселиться в меня, чтобы причинить ему боль. Можете считать меня законченной эгоисткой, но даже в день, когда на кону стоит существование всего мира, меня волнует лишь несколько жизней: моя сестра, которая я сама еще совсем недавно была готова придушить свойственными руками, Рора, вдруг примерившая на себя роль сестры милосердия, вот этот приставучий блондин, который не единожды вытаскивал меня из того места, которое не следует произносить даже такой оторве, как я.