Серебряная стрела для оборотня
Шрифт:
Зоси впервые вступила в клетку, обведя её взглядом и содрогнувшись от перспектив нахождения в ней. Конечно, в первую очередь эта жуткая конструкция должна была защищать её, но… Чувствовала она в ней себя скорее жертвой, добычей, загнанной в угол.
— Затворы здесь сделаны так, что чтобы войти или выйти, нужно будет открыть все замки изнутри и снаружи, — пояснил ей Алзо. — Человек легко справится, а вот оборотню это не под силу.
Девушка кивнула, закрыв все хитроумные крючки со своей стороны. Алзо сделал то же самое, но уходить не торопился, вцепившись в прутья самодельной решётки всеми пальцами. Его взгляд был полным мольбы.
— Пожалуйста, переживи эту ночь…
Зоси, сверкая глазами, сжала в руках одеяла, которыми собралась греться до долгого рассвета.
— Мне страшно… — прошептала она. — Я… не смогу… если что-то случится…
— Я постараюсь увести стаю подальше, на север, чтобы ни у кого не возникло даже соблазна… Всё будет хорошо. Просто поверь мне…
Но девушка сейчас больше напоминала ледяную скульптуру.
Тогда Алзо не выдержал. Замки под его сильными пальцами полетели назад, раскрываясь. Он ворвался в клетку, и что есть силы прижал хрупкое тело Зоси к себе. Она, конечно же, не отвечала на его вспышку отчаянной нежности, но хорошо уже, что не отталкивала.
— Я сделаю всё, чтобы защитить вас. Я смогу… — и в тот же миг его губы скользнули по её губам, неожиданно слишком поверхностно и робко, а после он расцеловал её лицо, и только после этого столь же стремительно покинул клетку. — Теперь точно пора…
Зоси не успела возмутиться, да и не особо хотелось, ведь, оставшись в полном одиночестве, страх начал пробираться в самое сердце, заставляя его то замирать, то биться в разы сильнее. Возможно, лучше было бы остаться в доме, но Алзо сказал, что оборотни способны проломить любые стены из дерева, к тому же помещение обладает способностью концентрировать запах, на свежем воздухе он хотя бы не такой сильный…
А ещё через минуту она услышала самый настоящий волчий вой…
Она знала, кому принадлежит этот голос. Она узнала его, хотя сама не понимала как… Алзо. Это был он. В ту же секунду на его зов откликнулись сотни волчьих голосов, сливаясь в единую песнь смерти, звериную оду, прославляющую кровавое безумие. Зоси захотелось оглохнуть в тот миг, она закрыла уши руками, но даже сквозь плотно прилегающие к голове ладони слышала этот ужас, и тихо молилась про себя своим богам.
А после всё стихло. Разом, словно и не было ничего. Лишь кровавая луна на небе, обрамлённая, как веками, подсвеченными изнутри, бледными облаками. С облегчением выдохнув, она опустилась на тюфяк из соломы, приготовленный Алзо заранее. Закуталась потеплее. Закрыла глаза, пытаясь расслабиться.
Тишина. Сейчас ей нужна была лишь только одна тишина.
Поэтому едва различимый хруст снега стал для Зоси подобен острию стрелы, неожиданно ворвавшемуся в сердце. Оно пропустило удар, и вовсе замерло, выхватив взглядом из темноты сверкающие глаза волка…
Глава 47
Мрачный, холодный камень, будто склеп, окружал её со всех сторон, не даря ни тепла, ни красоты, лишь защиту от холодного северного ветра, что завывал снаружи как раненый зверь. Или это её сердце выло на луну, жалея о прошлой жизни, полной комфорта и тепла, сытой, не знающей горя и страдания? Она любила и была любима, или, по крайней мере, Юна искренне верила в это. Единственной оплошностью её была связь с Велтором, да ещё невозможность иметь детей, но…
Алзо не должен был с ней так поступать! Она и подумать не могла, что когда-нибудь он решиться на такое — прогнать её из дома как какую-нибудь безродную собаку, выкинуть, как вещь! От злости и бессилия кулаки сжались сами собой. Нет, она это так не оставит…
В тёмный проход обжитой ими пещеры вошёл Велтор, притащив охапку дров. Огонь в их импровизированном очаге давно погас, и лишь жалкие угли напоминали о том, что совсем недавно здесь пылало пламя. Велтор не смог скрыть своего разочарования от осознания этого, и тут же, подбросив хвороста, принялся раздувать костёр вновь. Когда ему это удалось, он обратился к женщине, продолжавшей неподвижно сидеть посреди пещеры и смотреть в одну точку перед собой.
— Юна! Я же просил… Просто подбросить дров и поддержать огонь! Неужели тебе так сложно?
В его голосе был упрёк, но не было злости. Но та всё равно никак не отреагировала, даже не повернула голову в сторону говорящего, погрузившись с головой в собственные горькие мысли.
Велтор, склонив голову, смотрел на неё с сожалением. Всего за несколько дней, с того момента, как Алзо изгнал их из стаи, Юна из цветущей прекрасной женщины превратилась в жалкое подобие себя прежней. Её волосы, прежде всегда ухоженные, свисали теперь нечёсаными прядями, от кожи пахло потом — возможности помыться сейчас просто не было. Игривый, слегка надменный взгляд потускнел, и теперь вместо ярких задорных искр исторгал замогильную пустоту.
И всё же она была и оставалась для Велтора самой желанной женщиной на свете. Он любил её, и ничто не могло заставить его разувериться в своих чувствах. Упрёки с его стороны закончились так же быстро, как и начались. Мужчина присел рядом, обняв Юну за плечи, и прижав к себе. Она подчинилась, не выказав при этом никаких эмоций, словно кукла из соломы, внутри которой роился клубок чёрной ненависти.
— Я ненавижу его… — прошептала она, даже не глядя на Велтора, но тот лишь покачал головой.
— Не говори так. Алзо дал нам второй шанс, а мог бы убить — имел на это полное право... Мы должны быть ему благодарны…
— Благодарны? — взбесилась Юна. — За то, что он с позором выставил меня на улицу, приведя домой человеческую девку?! За это мне ему сказать спасибо?!
Велтор покачал головой, удивляясь ее непониманию.
— Ты покусилась на его женщину…
— Это я была его женщиной! На мне он женился много лет назад, обещая любить и заботиться до конца жизни!
— Но, будем откровенны, — попытался переубедить её мужчина. — Кому как не мне знать, что ты тоже не была образцом жены…
— Ложь! Он сам толкнул меня в твои объятия, сделавшись холодным как лёд, когда узнал, почему я не могу понести от него…
— Но ты не сильно сопротивлялась, надо сказать…
— Ты что, будешь его защищать?! — Юна, сверкая глазами, вскочила на ноги, жаждая ответа.
Но Велтор, примирительно раскинув руки, попытался вновь её успокоить.
— Нет. Я просто хочу сказать, что, возможно, всё что не делается — к лучшему. И всё теперь становится на свои места…
— По-твоему, моё место здесь, в этой вонючей пещере под открытым небом?! — Юна, кажется, совсем рассвирепела. — Я была женой вожака, а сейчас… сейчас…
— Я имел ввиду то, что мы сейчас вместе… Да, это не богатое жилище, и я не Алзо. Но мои чувства к тебе не изменились, я готов принять тебя такой, какая ты есть.
Он смотрел на женщину так, будто ожидал, что она сейчас покается в своём поведении и, бросившись ему на шею, разрыдается от счастья и нежности. Но Юна была подобна непробиваемой стене, ненависть к Алзо и его новой избраннице сделали её не просто злой — слепой ко всему остальному. Кажется, сейчас она только ей и жила.
— Надо приготовиться к предстоящей ночи, — желая уйти на другую тему, сообщил Велтор. — Нас ожидает славная охота… Полная Луна уже зовёт.