Чтение онлайн

Опираясь одной рукой на высокий каркас кровати с балдахином, я нависаю над ней и приказываю низким голосом:

– Ложись на кровать.

Ее глаза словно загораются изнутри.

– Разве ты не собираешься сначала поцеловать меня?

– О, маленькая фиалка. Сегодня я поцелую тебя тысячу раз, но начну не с этого.

Я слышу, как ее дыхание перехватывает. Глаза, похожие на глаза олененка, не отрываются от меня, пока она медленно опускает свою пухлую попку на одеяло. Кровь бурлит в ее венах, как паводок в овраге.

Она смотрит на меня сквозь ресницы, словно ожидая приказа.

Моя рука сжимает столбик кровати.

– Сними трусики.

Она смещается к центру кровати, медленно задирает ночную рубашку, давая мне возможность увидеть ее кремовую кожу в лунном свете, и спускает кружевной лоскут ткани по кожаным ножнам кинжала, пристегнутым к ее бедру.

Я еще даже не прикоснулся к ней, но чувствую, что ее киска уже увлажнилась.

Мой взгляд падает на то место, которое дразняще прикрыто ее ночной рубашкой.

– А теперь покажи мне, как ты себя ласкаешь.

Ее рука теребит ткань ночной рубашки.

– Я этого не делаю.

Я ласково фыркаю на ее ложь.

– Дорогая, все это делают.

Она прикусывает зубами нижнюю губу, а по ее шее растекается такой восхитительный розовый цвет, что мне хочется слизать его, как глазурь. Теперь она отводит глаза, внезапно смущаясь. Ей нечего стесняться - мысль о том, что она прикасается к себе, возбуждает меня как ничто другое. Моя маленькая фиалка бесстрашна, когда дело доходит до укрощения единорога, но в спальне краснеет.

Но это не страшно. Потому что я собираюсь разрушить все ее мысли о целомудрии, пока ее потребности не станут такими же порочными, как мои.

Я обхватываю ее стройные лодыжки и притягиваю ее задницу к краю кровати, так что ее голова оказывается на уровне моего пояса.

Я обвожу пуговицу брюк средним пальцем.

– Тогда прикоснись ко мне.

Ее нижняя губа снова оказывается между зубами, когда она нерешительно берется за дело, не понимая, как расстегиваются пуговицы на мужских брюках. Но она решает эту проблему, а затем выпускает на свободу мой тяжелый член, который устремляется к ней, словно ведомый собственным разумом.

На секунду она перестает дышать.

– Возьми его в рот, - приказываю я.

Ее нос пересекает обеспокоенная морщинка.

– Я не знаю как.

– Маленькая фиалка, если твои губы обхватывают мой член, значит, ты все делаешь правильно.
– Я подталкиваю ее за затылок к своему ноющему паху. Она смачивает губы. Вдыхает. А потом…

Чистое, блядь, волшебство.

Ощущение, когда я вставляю свой член между пухлыми губами Сабины, не что иное, как экстаз. Она берет меня так охуенно, будто рождена для того, чтобы сосать мой член. Клянусь, я так тверд, как никогда в жизни, так тверд, что из кончика уже течет.

Моя рука сжимает в кулак ее шелковистые локоны. Я слышал, что Ферра восстановила длину ее волос, но сам не видел их до сегодняшнего вечера. Мне больше нравились волосы длиной до подбородка, но я не собираюсь жаловаться на косу, которую можно намотать на запястье, пока я направляю ее покачивающуюся голову.

Я стону от волны нарастающего удовольствия.

У нас не было секса с момента ее помолвки - будет ли она готова, когда я ворвусь нее?

Будет ли она стонать? Задыхаться? Умолять об этом?

Мои яйца напрягаются, когда я достигаю грани, за которой не смогу терпеть ее красивые губы, сосущие мой член. Если я не зароюсь в нее в ближайшее время, меня разорвет на части.

Схватив ее за косу, я с рваным стоном выхожу из ее рта.

Мой голос хриплый, когда я приказываю:

– Теперь ложись.

Она прикасается пальцами к своим распухшим губам с таким видом, будто не может поверить в то, что только что сделала. Она откидывается на подушки, а я забираюсь на нее сверху, как зверь, готовый заявить права на свою добычу. Мои мышцы напряжены. Мой пульс стучит в ушах.

Я могу сорвать с нее эту ночную рубашку…

– Бастен, - говорит она задыхаясь с пылающими глазами, ее тон быстрый и безрассудный.
– Я хочу, чтобы ты сжал мои запястья, как тогда, когда мы лежали на полу.

Адамово яблоко подпрыгивает у меня в горле. Неужели моя маленькая дикая кошечка просит о том, о чем я думаю? Если да, то в постели она смелее, чем я думал. Такая испорченная. И хотя я фантазировал об этом много ночей, я хочу быть абсолютно уверенным, что понял ее правильно.

– Вот так?
– спрашиваю я, поднимая ее запястья над головой и прижимая их к матрасу.

Она стонет самым восхитительным образом. Ее бедра двигаются под моими, как будто мы снова боремся, как будто она хочет почувствовать то дразнящее трение, которое было в прошлый раз. Снова почувствовать эту борьбу за власть.

– Ах, - говорю я.
– Так вот что тебе нравится. Ты хочешь, чтобы я удерживал тебя, Сабина?

Ее большие круглые глаза умоляют меня, говоря, что она не знает точно, чего хочет - или, по крайней мере, как выразить это словами.

– Ты должна это сказать, - бормочу я.

Она говорит:

– Трахни меня так, будто мы деремся.

Она даже не представляет, какой эффект производят на меня эти слова. У меня стояк практически с первой встречи с ней, но именно в ту ночь, когда она попросила меня научить ее драться, мое влечение переросло в одержимость. Ощущая ее извивающееся тело под своим, слушая, как пульс учащается в ее венах, пока не захлестывает…

Я поднимаюсь на колени и перебираюсь через нее, отбрасывая назад свои волосы, выбившиеся из узла на затылке. Ее глаза следят за каждым моим движением, когда я слезаю с кровати и открываю ящики ее шкафа, роясь в них, пока не нахожу два шелковых пояса для халата.

Намотав их на ладонь, я возвращаюсь к кровати и привязываю ее левое запястье к изголовью. Она протягивает мне руку, но в ее глазах столько же страха, сколько и предвкушения, пока я связываю ее. Затем перехожу на другую сторону и проделываю то же самое с другим запястьем, пока ее руки не оказываются зафиксированными над головой.

По пути назад я подбираю с пола кинжал, который дал ей.

– Что ты делаешь?
– вздыхает она.

– То, о чем ты просила.
– Я набрасываюсь на нее, прижимаю нож к подолу ее ночной рубашки, разрезаю ткань по центру, а затем отбрасываю ее в сторону. Наконец-то. Боги, как же я мечтал об этой груди!