Чтение онлайн

Он хотел остановиться — и не мог. Теперь он бежал не по своей воле, его словно подталкивала какая-то неведомая сила.

Вдруг земля раздвоилась, и перед ним появилась бездонная пропасть. Мелькнула лёссовая земля, толстый, желтоватого цвета корень травы явяпрок. Пропасть все шире и шире. «Оползень», — с ужасом подумал он. Вот она, бесцветная лёссовая земля... Корень травы явяпрок и бездонная пропасть, как ад...

Он снова попытался остановиться, но ноги, его продажные ноги не слушались, а отяжелевшее тело тянулось вперед. Еще два шага, шаг…

В этот миг он почувствовал толчок и острую боль под левой лопаткой. Звука выстрела он уже не услышал...

Кучкар, бежавший по следам Разыка, нашел винтовку, потом саблю и, поднявшись на небольшой холмик, увидел далеко впереди, на краю обрыва, фигуру полураздетого человека. Он размахивал руками, как будто пытаясь ухватиться за что-то невидимое.

«Разык-курбаши!» — мелькнуло в голове у Кучкара. Он опустился на колено и прицелился. Прогремел выстрел, и курбаши, в последний раз взмахнув руками, исчез в пропасти...

Кучкар, передав конвоирам, прибывшим из центра, Баки-байбачу, Абдулазиза и его старшего сына, занялся делами. Плодородные земли Максума были розданы беднякам еще до трагической смерти Турдыкула и его семьи, но сады и виноградники все еще оставались в руках Максума. На смену весне приходит лето, а виноградники Максума все еще не открыты. Если они еще неделю будут под землей, то почки перерастут и при открытии рассыплются. А то, что останется, погибнет от солнца. Думая об этом, Кучкар собрал людей, которые не получили земли или получили очень мало. Прежде всего он отделил четверть гектара виноградника для того, кто его выращивал — для старого садовника муллы Махмуда. Этот человек не знал ни одной буквы алфавита, но люди звали его муллой за мудрость и мягкое, отзывчивое сердце.

Во время раздела виноградника мулла скромно стоял в стороне, а потом подошел к Кучкару и сказал:

— Простите меня, мулла Кучкар, спасибо за внимание, но я не могу взять эту землю...

Эту фразу «не могу взять» Кучкар слышал уже второй раз, как начал делить богатство Максума. А в соседнем кишлаке такое случалось еще чаще. Люди, получившие землю Разыка-курбаши, услышав о том, что он убежал из тюрьмы, возвратили ее в комиссию по земельной реформе. В Аксае, как и в соседнем кишлаке, прошел слух, что Разык-курбаши пригрозил смертью тем, кто взял чужую землю. А после трагической смерти Турдыкула и Бадалшо люди говорили, что этому извергу ничего не стоит убить человека.

— Вы испугались угрозы Разыка-курбаши? — спросил Кучкар у муллы Махмуда. — Его тело лежит на берегу Куксая. Не бойтесь! Берите землю.

Мулла Махмуд, потупив взор, слегка улыбнулся и стал играть с бородой.

Кучкар, подумав, что он не верит, сказал:

— В конторе лежат его чапан и пояс. Я покажу вам.

Мулла Махмуд укоризненнно посмотрел на Кучкара и тихо сказал:

— Я не людей, а бога боюсь, мулла Кучкар. Ведь этот виноградник остался от Ишан-бобо. Если я обижу потомков Ишан-бобо, он поднимется из могилы.

После слов муллы Махмуда некоторые верующие дехкане тоже отказались от виноградника. Одни ссылались на то, что они не умеют ухаживать за виноградником, другие — на то, что у них достаточно земли и им некогда будет работать на винограднике.

Кучкар долго уговаривал дехкан взять землю, но из этого ничего не вышло.

Он возвратился в сельсовет рассерженный. Как мог он убедить этих бедных, темных людей, если сам ничего в жизни не видел, ничему не учился! Еще ребенком он должен был помогать отцу в кузнице. Только начали жить свободно — появились басмачи. Разык-курбаши убил его отца, сжег кузницу. Оставив молодую жену с ребенком, Кучкар записался в Красную Армию. Потом вернулся, надеялся на мирную жизнь, но опять появился Разык-курбаши. Разве было время на учебу, на повышение политической грамотности? В центре пообещали: «Вот закончим раздел земли, пошлем тебя в партийную школу». Но как можно делить землю, если даже хорошие люди, поверив лжецам, становятся преградой на этом пути! Бог, Ишан-бобо! Да пусть провалится могила Ишан-бобо! Кучкару показалось, что сидящий перед ним секретарь Фазлиддин-кары смеется.

— Позовите своего родственника!

Фазлиддин-кары встал:

— Кого позвать?

— Своего брата! Кого же еще!

Фазлиддин-кары вышел. Кучкар давно хотел освободить этого человека от должности секретаря. Но увы! Среди бедняков не нашлось ни одного грамотного, чтобы взять на это место. Кучкар не знал о преступлениях Фазлиддина, но душа его чувствовала недоброе: все неприятности в кишлаке исходили от потомков Ишан-бобо. Не только в Аксае, но и в других кишлаках много преданных Максуму людей. Разве они поймут, что такое классовый враг? Лучше всего было бы изгнать Максума из кишлака, тогда прекратится клевета на советскую власть, исчезнут все страшные слухи. Но как избавиться от Максума? От этих мыслей у Кучкара распухла голова. «Надо посоветоваться с районными руководителями», — решил он.

Кучкар понимал, что он теперь не просто красноармеец, который владеет винтовкой и играет саблей. Теперь он председатель сельсовета и много раз предупреждал себя, что должен хорошо разбираться в людях, называя старшего — старшим братом, младшего — младшим братом. Но при виде классового врага у него в жилах закипает кровь, и он не может преодолеть ярость. Ведь сколько зла принесли враги только одной его семье. Когда Разык-курбаши убил его отца, Максум не только не прочитал надгробной молитвы, но и не разрешил похоронить его на кладбище. Он объяснял это тем, что отец погиб от руки воина ислама и должен быть похоронен как безбожник. Если бы он был убит рукой красноармейца, то, по его словам, все было бы по-другому, можно было бы хоронить на мусульманском кладбище. Он издевался над человеком, который умер, вытерпев столько горя! А теперь...

— Вы, наверное, знаете, что труп Бадалшо был найден в вашем винограднике? — Этими словами Кучкар встретил Максума на пороге конторы.

Ожидавший каждую минуту, каждый час расплаты Максум лукаво улыбнулся и легко дал отпор первому удару Кучкара.

— Э, товарищ сын Закира, где суждено человеку умереть, там он и остается. Никто не знает, где и когда он умрет. Об этом есть предание...

— Потом расскажете свою сказку. А сейчас решайте вот какую задачу. Зачем понадобилось убийце Бадалшо Баки-байбаче приходить весной в ваш виноградник? Уж, наверное, не для того, чтобы воровать виноград? Наверно, для этого были более серьезные причины?

— Товарищ сын Закира... Мулла Кучкар, не понимаю...

— Все равно не поверю, хоть тысячу раз божитесь. Если не ответите мне, то ответите в другом месте. И еще одно: с сегодняшнего дня покончите с антисоветскими разговорами среди мюридов. Да, все клеветнические разговоры против советской власти и раздела земли...

— Вот оно что, товарищ сын Закира! — Максум обиженно покачал головой. — Ведь...

— Помню, вы держали речь на собрании! Землю и воду вы отдали добровольно! — перебил его Кучкар. — А разве могли не отдать?! Вы думали, если отдадите добровольно, то народ будет еще больше уважать вас и советской власти покажете себя с хорошей стороны. Мы понимаем вашу хитрость! Хватит! Завтра я отправлюсь в районный центр и вернусь послезавтра. Если ваши мюриды, отказавшиеся от земли, изменят свое решение до моего возвращения, хорошо. Если нет, вам придется ответить. Да, вам! Я буду обвинять вас в том, что вы ведете скрытую агитацию против земельной реформы. Плюс к этому обвинению еще труп Бадалшо, найденный в вашем винограднике...

— О аллах, спаси меня от клеветы!

— Почему вы считаете это клеветой, Максум? Разве ваш зять Баки-байбачи приехал ночью в кишлак, чтобы побеседовать со мной?!

— У меня нет такого зятя! Будь он проклят! Пусть его накажет аллах...

— Максум, вы будете беседовать со своими бедными мюридами, которые отказались от земли, или нет?

— Хотите, чтобы они взяли землю? Хорошо, беру это на себя. Я изо всех сил готов служить советской власти, товарищ сын Закира.

Когда Максум вышел из конторы, Кучкар усмехнулся. Он был доволен своей принципиальной политикой. «Для охоты хороша местная собака, знающая это место», — подумал он.