Чтение онлайн

ственские, пасхальные и приуроченные к семейным праздни-

кам концерты и домашние спектакли — идея Виолы — были

событиями для их родителей и знакомых на протяжении всего

их детства. Афиши готовились заранее. Рисовали педантичный

аккуратный Форд и брызжущая фантазией Виола. За музыку

и освещение отвечал Мартин. За напитки и еду — мамы. За до-

ставку продуктов — отцы. В саду Мартина стояла беседка. Ее

превратили в летний театр. Безудержная энергия трио много

лет вливалась в игры, спорт, представления и нескончаемый

обмен всякого рода придумками.

Их родители тогда делали карьеры, вкладывая все силы в на-

стоящее, а средства — в будущее. Они понимали, что жизнь на

окраине, как бы полезна для здоровья она не была, когда-нибудь

закончится. Все стремились гораздо дальше или, точнее говоря, ближе к центральным районам города, к возможностям, на кото-

рые надеялись, занимаясь своим делом добросовестно и почти без

отдыха. Их дети должны были учиться в хороших школах, а затем

— в солидных университетах. Они мечтали о домах в районах, где

живут самые состоятельные представители их старательного

среднего класса. Словом, они стремились «наверх».

Отец Виолы, Геральд Кальбфелль, был швейцарцем. Он работал

в области приборных технологий для медицины и сотрудничал

с британцами с начала своей карьеры. Когда ему было уже за три-

дцать, он женился на Эмили Соул, работавшей тогда в корпора-

ции, с которой Геральд заключил долгосрочный контракт.

Фамилия Кальбфелль, довольно распространенная в Централь-

ной Европе, непривычна для британского уха. Виола уставала

46

ЧАСТЬ I. ГЛАВА IV

в детстве и юности поправлять всех, кто ошибался, произнося ее, и бороться с теми, кто смеялся над ней или нарочно коверкал.

Родители Мартина были врачами. Отец Форда — юристом в фи-

нансовой компании.

В планах семей были переезды, но они любили и эту краснокир-

пичную окраину, окруженную деревьями и лугами. Такие районы

из красного кирпича появились в начале ХХ века, на границе Вик-

торианской и Эдвардианской эпох. Тогда индустриальная, про-

мышленная и технически оснащенная Британия покрылась, словно признаками юности, алеющей неоготикой — жилыми рай-

онами, фабриками и электростанциями, вокзалами, музеями, те-

леграфами и университетами, облицованными терракотой.

Страна обрела тогда цвета, ставшие такими же ее приметами, как

йоркширский или рождественский пудинг — цвета крепкого чая, жженого сахара, печеной тыквы и сушеной моркови. За несколько

десятилетий остров испещрили ряды одинаковых домов, красной

сыпью покрывших зеленые пригороды его городов.

Ребята расстались в самый разгар подросткового расцвета, когда Мартин начал побеждать в спорте, Форд покорять окру-

жающих чудесами памяти и логики, а Виола призналась, что

пишет стихи.

Удовольствие водить пером по бумаге, чувствовать напряжение

в руке, смотреть, как чернила блестят и мгновенно высыхают, впиты-

ваясь, как быстро движется перо и из-под него появляются буквы одна

за другой, соединяясь и превращаясь в слова в унисон с внутренним

голосом, — мало что могло сравниться для нее с этой радостью.

Окончив школу, Виола поступила в Гилдхоллскую школу музыки

и театра на отделение театрального менеджмента.

Свою студенческую квартиру она разделила с Линдой Сантарез, поступившей на отделение оперного вокала, и Энн Ховард, кото-

рая училась на звукорежиссера. Линда — испанка по отцовской

линии — колоратурное меццо-сопрано, неутомимая, исключи-

тельно яркая и темпераментная. Ее часто сравнивали с тайфуном.

Говоря, она поджимала свои полные полукруглые, похожие на

дольки крупного мандарина, губы и коротко кивала, закрыв глаза, словно стараясь сдержать выразительную мимику, которой ода-

рила ее природа. Каскад смолисто-черных волос гарцевал у нее за

плечами, а фантастические асимметричные юбки и платья, ажур-

47

СЕРЕБРЯНЫЙ МЕРИДИАН

ные, с оборками и художественно заложенными складками, про-

воцировали всякого назвать ее «Кармен».

Энн — небольшого роста, со стройными ногами и крепкой фи-

гурой, широкой в плечах и бедрах, обладала высоким, слегка зве-

нящим голосом и достоинством, которое привлекало к ней

внимание всех вне зависимости от пола и возраста. Энн могла по-

хвастаться не только очень большим, но и на удивление красивой

формы бюстом. Поклонников было море. Она, к тому же, умела

и любила подчеркивать свою женственность, что, кстати, обходи-

лось ей недешево. Энн часто покупала вещи, косметику и украше-

ния, но пользовалась всем этим со вкусом, меняя облик едва ли не

ежедневно, и наслаждалась своими возможностями и умением.

При этом она была веселой, начитанной, остроумной и в пух

и прах развеивала мифы об уровне мышления девушек, читающих

глянцевые журналы. Вдобавок она увлекалась спортом и почти

профессионально, как это бывает с самыми заядлыми любите-

лями, вела спортивную колонку на одном из интернет-ресурсов.

Мартин, разглядев прелести Энн, не устоял.

С ним, Фордом и Джимом Линда и Энн познакомились во время

регаты «Оксфорд—Кембридж», когда учились на втором курсе.

Виола в это время была уже далеко. На первом курсе она, как ей

показалось, нашла общий язык с профессором Миллером, читав-

шим курс лекций «Здоровье и безопасность». Летом она вышла за