Чтение онлайн

вились перспективе распродажи земель, сдачи имения внаем и, тем более, перестройки дома под пансионат или гостиницу. Они

выстояли в борьбе со временем и новой экономикой.

Эджерли-Холл располагался на северном берегу реки Венсум

в двадцати милях от Нориджа. Его франтоватая новизна поначалу

диссонировала с древностью рода его владельцев, чьи предки

высадились в Восточной Англии, опередив Вильгельма Завоева-

теля. Спустя два столетия это перестали замечать. Защищенный

с севера лесом, он смотрел высокими окнами в поля, разделен-

ные рекой на два холмистых полукружия. Весной эти окна, казалось, прищуривались от солнца, с каждым днем все чаще заглядываю-

щего в них. От дома к берегу реки, обрамленному ветлами, про-

стирался газон. За рекой, возвышаясь один за другим, уходили

вдаль покатые, покрытые штрихами пестрых трав, холмы.

Справа над рекой изогнулся каменный мост, между ним и домом

росла старинная липа.

На дальнем плане у самой линии горизонта темнел лес, а за ним

угадывались в фиолетовой дымке силуэты синих холмов. Местные

называли поле на том берегу «жаворонковым», потому что небо

над ним звенело все лето их песнями.

Джим хранил верную привязанность к своему дому, какую вряд

ли можно было заподозрить в современном молодом человеке.

Порой усадьба казалась ему чуть ли не смыслом его жизни. Биб-

лиотека в доме была для него больше, чем собрание книг или

37

СЕРЕБРЯНЫЙ МЕРИДИАН

рабочий кабинет. Она была доком, куда он вставал на ремонт

и обветривание после плавания по бурным лондонским водам.

Можно сказать, что и родился он в этой библиотеке, если счи-

тать рождением пробуждение зрения, слуха, органов чувств и па-

мяти. Первое воспоминание Джима — ему нет еще и года, он

сидит на плече отца и слышит голос матери — веселый и ласко-

вый: «Где наш домик?» Он уже знает где, оглядывается и смотрит

на стену — там висит «домик» — гравюра с изображением

Эджерли-Холла. Подростком он вспомнил эту сцену однажды, за-

смотревшись на гравюру, и догадался, что его память пробуди-

лась именно в ту минуту. Сменяя первое воспоминание, плыли

картины с динозаврами, растениями, морскими диковинными

животными — гравюры, литографии, акварели, рисунки, иллюст-

рации в тяжелых книгах с хрустящими корешками и шелковыми

закладками, о ценности которых ему еще предстояло узнать и ко-

торые он завороженно, затаив дыхание и почти не моргая от

увлечения, рассматривал часами. Кожаные, тисненые, матерча-

тые обложки, гладкая, глянцевитая или шероховатая бумага, тени в желобках букв, английские и иностранные слова на ко-

решках разного цвета и толщины. Должно быть, ему было тогда

года четыре. Тогда же он с родителями впервые приехал в Лон-

дон, в квартиру на Эджертон-Креcент. Они стояли на верхней

лоджии — и вдруг над ними плавно пролетели два лебедя, может

быть, из одного парка в другой. Это было событие. Он запомнил.

Вернувшись в Эджерли-Холл, он заскучал по этому новому, яр-

кому, полюбившемуся ему городскому миру. К счастью, он нашел

средство заглушать тоску, в верности которого затем убеждался

не раз. Это снова были его любимые книги.

Много лет спустя Джим узнал о несметных богатствах больших

библиотек, и они много дали ему. Но что могло сравниться с род-

ными домашними стеллажами, расположение книг на которых он

помнил наизусть, знал, где какая прячется, что таит в себе, как вы-

глядит. Постепенно книги развили и воспитали его память, он

помнил что, в какой из них и на какой странице написано. Цити-

руя что-то, он видел изумленные глаза родителей, знакомых, потом учителей и друзей, но в детстве и юности искренне думал, что все запоминают прочитанное так же — точно и навсегда. Ему

особенно нравились книги, на титульном листе которых стоял их

38

ЧАСТЬ I. ГЛАВА III

фамильный экслибрис с расположенным по центру текстом, очер-

танием напоминающим букву «V», и литерой «Е» в виде якоря, по-

вернутого корнем влево, над первой строкой.

Таких книг было немного. Мучительно хотелось выяснить, кого

же знал Дж. Э., тем более что все эти книги были художествен-

ными произведениями, а не воспоминаниями об исторических со-

бытиях. Особенно Джима интересовало издание ин-кварто

«Венеры и Адониса» Шекспира. Самая ценная книга библиотеки.

Самая волнующая. «Кого довелось мне знать…»

Джим распечатал письмо от Комитета премии «Книжник» только

в театре «Флори Филд» после того, как весь состав — актеры и слу-

жители кулис затащили его на сцену перед репетицией и поздра-

вили сердечно и громко, как это делают в дружных семьях. После

репетиции, проглотив крепкий кофе, он распечатал конверт.

39

СЕРЕБРЯНЫЙ МЕРИДИАН

«Уважаемый мистер Эджерли, мы благодарим Вас за участие

в конкурсе на получение премии “Книжник”. Вам и другим, без ма-

лого пятидесяти участникам, предстояло выдержать серьезную

конкуренцию. Рад сообщить, что Ваша книга “А лучшее в искус-

стве — перспектива” заявлена в номинации “Книга года в жанре

альтернативной истории”. С уважением,

Р. Каннингем».

Вот чем он обрадует сегодня родителей и друзей. Ради этого

стоило прожить и сегодняшний сумасшедший день, и время ра-

боты над книгой. Без самодовольства, но с нарастающей радостью

он перечитывал письмо. Сердце колотилось. Он закрыл глаза, глу-