Ложится снег… Печаль во всей природе.В моем же сердце при такой погоде,Иль в пору жарких и цветущих летПечаль все о тебе, о мой корнет,Чью прядь волос храню в своем комоде.Так тягостно и грустно при народе,Когда приедет скучный наш сосед!Теперь надолго к нам дороги нет!Ложится снег.Ни смеха, ни прогулок нет в заводе,Одна нижу я бисер на свободе:Малиновый, зеленый, желтый цвет, –Твои цвета. Увидишь ли привет?Быть может, ведь и там, в твоем походеЛожится снег!
II
Я видела, как в круглой залеГуляли вы, рука с рукой;Я слышала, что вы шептали,Когда, конечно, вы не ждали.Что мной нарушен ваш покой.И в проходной, на геридоне,Заметила я там письмо!Когда вы были на балконе,Луна взошла на небосклонеИ озарила вас в трюмо.Мне все понятно, все понятно,Себя надеждой я не льщу!..Мои упреки вам не внятны?Я набелю румянца пятнаИ ваш подарок возвращу.О, кошелек, тебя целую;Ведь подарил тебя мне он!Тобой ему и отомщу я:Тебя снесу я в проходнуюНа тот же, тот же геридон!1912
Дом
Какая-то лень недели кроет,Замедляют заботы легкий миг, –Но сердце молится, сердце строит:Оно у нас плотник, не гробовщик.Веселый плотник сколотит терем.Светлый тес – не холодный гранит.Пускай нам кажется, что мы не верим:Оно за нас верит и нас хранит.Оно все торопится, бьется под спудом,А мы – будто мертвые: без мыслей, без снов…Но вдруг проснемся пред собственным чудом:Ведь мы все спали, а терем готов.Но что это, Боже? Не бьется ль тише?Со страхом к сердцу прижалась рука…Плотник, ведь ты не достроил крыши,Не посадил на нее конька!1916
«Не губернаторша сидела с офицером…»
Не губернаторша сидела с офицером,Не государыня внимала ординарцу,На золоченом, закрученном стулеСидела Богородица и шила,А перед ней стоял Михал-Архангел,О шпору шпора золотом звенела,У палисада конь стучал копытом,А на пригорке полотно белилось.Архангелу Владычица сказала:«Уж, право, я, Михайлушка, не знаю,Что и подумать. Неудобно слуху.Ненареченной быть страна не может.Одними литерами не спастися.Прожить нельзя без веры и надеждыИ без царя, ниспосланного Богом.Я женщина. Жалею и злодея.Но этих за людей я не считаю.Ведь сами от себя они отверглисьИ от души бессмертной отказались.Тебе предам их. Действуй справедливо».Умолкла, от шитья не отрываясь.Но слезы не блеснули на ресницах,И сумрачен стоял Михал-Архангел.А на броне пожаром солнце рдело.«Ну, с Богом!» – Богородица сказала,Потом в окошко тихо посмотрелаИ молвила: «Пройдет еще неделя,И станет полотно белее снега».
Максимилиан Волошин (1877–1932)
Когда время останавливается
1
Тесен мой мир. Он замкнулся в кольцо.Вечность лишь изредка блещет зарницами.Время порывисто дует в лицо.Годы несутся огромными птицами.Клочья тумана – вблизи… вдалеке…Быстро текут очертанья.Лампу Психеи несу я в руке –Синее пламя познанья.В безднах скрывается новое дно.Формы и мысли смесились.Все мы уж умерли где-то давно…Все мы еще не родились.<15 июня 1904. St. Cloud>
2
Быть заключенным в темнице мгновенья,Мчаться в потоке струящихся дней.В прошлом разомкнуты древние звенья,В будущем смутные лики теней.Гаснуть словами в обманных догадках,Дымом кадильным стелиться вдали.Разум запутался в траурных складках,Мантия мрака на безднах земли.Тени Невидимых жутко громадны,Неосязаемо близки впотьмах.Память – неверная нить Ариадны –Рвется в дрожащих руках.Время свергается в вечном паденье,С временем падаю в пропасти я.Сорваны цепи, оборваны звенья,Смерть и Рожденье – вся нить бытия.<Июль 1905>
3
И день и ночь шумит угрюмо,И день и ночь на берегуЯ бесконечность стерегуСредь свиста, грохота и шума.Когда ж зеркальность тишиныСулит обманную беспечность,Сквозит двойная бесконечностьИз отраженной глубины.<1903>
4
Валерию БрюсовуПо ночам, когда в туманеЗвезды в небе время ткут,Я ловлю разрывы тканиВ вечном кружеве минут.Я ловлю в мгновенья эти,Как свивается покровСо всего, что в формах, в цвете,Со всего, что в звуке слов.Да, я помню мир иной –Полустертый, непохожий,В вашем мире я – прохожий,Близкий всем, всему чужой.Ряд случайных сочетанийМировых путей и силВ этот мир замкнутых гранейВлил меня и воплотил.Как ядро, к ноге прикованШар земной. Свершая путь,Я не смею, зачарован,Вниз на звезды заглянуть.Что одни зовут звериным,Что одни зовут людским –Мне, который был единым,Стать отдельным и мужским!Вечность с жгучей пустотоюНеразгаданных чудесСкрыта близкой синевоюПримиряющих небес.Мне так радостно и новоВсе обычное для вас –Я люблю обманность словаИ прозрачность ваших глаз.Ваши детские понятьяСмерти, зла, любви, грехов –Мир души, одетый в платьеИз священных лживых слов.Гармонично и поблёклоВ них мерцает мир вещей,Как узорчатые стеклаВ мгле готических церквей…В вечных поисках истоковЯ люблю в себе следитьЖутких мыслей и пороковНас связующую нить.Когда ж уйду я в вечность снова?И мне раскроется она,Так ослепительно ясна,Так беспощадна, так суроваИ звездным ужасом полна!<1903. Коктебель>
«Я шел сквозь ночь. И бледной смерти пламя…»
Одилону Рэдону
Я шел сквозь ночь. И бледной смерти пламяЛизнуло мне лицо и скрылось без следа…Лишь вечность зыблется ритмичными волнами.И с грустью, как во сне, я помню иногдаУгасший метеор в пустынях мирозданья,Седой кристалл в сверкающей пыли,Где Ангел, проклятый проклятием всезнанья,Живет меж складками морщинистой земли.1904
Гроза
Див кличет по древию, велит послушати Волзе, Поморью, Посулью, Сурожу…
Запал багровый день. Над тусклою водойЗарницы синие трепещут беглой дрожью.Шуршит глухая степь сухим быльем и рожью,Вся млеет травами, вся дышит душной мглой.И тутнет, гулкая. Див кличет пред бедойАрдавде, Корсуню, Поморью, Посурожью –Земле незнаемой разносит весть Стрибожью:Птиц стоном убуди, и вста звериный вой.С туч ветр плеснул дождем и мечется с испугомПо бледным заводям, по ярам, по яругам…Тьма прыщет молнии в зыбучее стекло…То, Землю древнюю тревожа долгим зовом,Обида вещая раскинула крылоНад гневным Сурожем и пенистым Азовом.1907
«Как Млечный Путь, любовь твоя…»
Как Млечный Путь, любовь твояВо мне мерцает влагой звездной,В зеркальных снах над водной безднойАлмазность пытки затая.Ты – слезный свет во тьме железной,Ты – горький звездный сок. А я –Я – помутневшие краяЗари слепой и бесполезной.И жаль мне ночи… Оттого ль,Что вечных звезд родная больНам новой смертью сердце скрепит?Как синий лед мой день… Смотри!И меркнет звезд алмазный трепетВ безбольном холоде зари.Март 1907Петербург
Солнце
Святое око дня, тоскующий гигант!Я сам в своей груди носил твой пламень пленный,Пронизан зрением, как белый бриллиантВ багровой тьме рождавшейся вселенной.Но ты, всезрящее, покинуло меня,И я внутри ослеп, вернувшись в чресла ночи.И вот простерли мы к тебе – истоку Дня –Земля – свои цветы и я – слепые очи.Невозвратимое! Ты гаснешь в высоте,Лучи призывные кидая издалека.Но я в своей душе возжгу иное окоИ землю поведу к сияющей мечте!1907Петербург
Полдень
Звонки стебли травы, и движенья зноя пахучи.Горы, как рыжие львы, стали на страже пустынь.В черно-синем огне расцветают медные тучи.Горечью дышит полынь.В ярых горнах долин, упоенных духом лаванды,Темным золотом смол медленно плавится зной.Нимбы света, венцы и сияний тяжких гирляндыМерно плывут над землей.«Травы древних могил, мы взросли из камней и праха,К зною из ночи и тьмы, к солнцу на зов возросли.К полдням вынесли мы, трепеща от сладкого страха,Мертвые тайны земли.В зное полдней глухих мы пьянеем, горькие травы.Млея по красным холмам, с иссиня-серых камней,Душный шлем фимиам – благовонья сладкой отравы –В море расплавленных дней».1907
Моя земля хранит покой,Как лик иконы изможденный.Здесь каждый след сожжен тоской,Здесь каждый холм – порыв стесненный.Я вновь пришел – к твоим ногамСложить дары своей печали,Бродить по горьким берегамИ вопрошать морские дали.Все так же пуст Эвксинский понтИ так же рдян закат суровый,И виден тот же горизонт,Текучий, гулкий и лиловый.9 февраля 1910