Чтение онлайн

Ну, сначала прелюдия, как водится. Несколько вечеров мы как бы привыкали друг к другу. С вариациями, естественно... Она запирала дверь на ключ... Но это я вам так, для смеха. Если дамы хотят дополнительных объяснений, то могут построиться по две в ряд, я все объясню и вдоль и поперек...

– Итак, - мурлычет Долли, когда я вечером закончил показ, - завтра вы уезжаете?

– Да, мой ангел.

– Вы возвратитесь во Францию?

– Не сразу. Мне нужно закончить одну работенку...

– Тогда мы сможем видеться?

– Это верно, но видеться в спокойном месте, где я мог бы тебе рассказать о родине Вольтера, душа моя!

Она жадно целует меня и уходит.

Замечательная девушка. Такие, как она, могут растопить паковый лед.

Оставшись один, я начинаю методически рассуждать. Нет, не о ней, конечно! Девушка, это хорошо, но всему свое время, нельзя же им посвятить весь свой интеллект, иначе становится скучно, как после слишком обильного обеда.

Я думаю о моем расследовании, о его дальнейшем ходе, поскольку до конца еще далеко.

* * *

Вы, наверное, сгораете от любопытства, что же со мной приключилось до того, как я попал в эту клинику.

Ну, это просто. Рыбацкая шхуна откликнулась на сигнал SOS, посланный с яхты, и подошла к месту катастрофы. Рыбаки нашли только одного бедного паренька, потерявшего сознание, но мертвой хваткой вцепившегося в обломок мачты... Я, видно, был в таком плохом состоянии, что они было подумали, что я мертв. Но Сан-Антонио просто так не сдается.

Вы же знаете, мне везет! Везет обычно героям! А я кто по-вашему?

Воспаление легких! Рана на плече в два английских фута шириной. Катастрофическое ослабление организма! Давление, чтоб не соврать, упало на четвереньки, и они даже думали, что транспортировка для меня будет фатальной... Но я устоял.

Ну потом антибиотики, переливания крови - словом, весь комплект...

Через неделю я выкарабкался. Через две недели у меня больше не было температуры и я поднялся, а через три смог выйти из клиники...

История с яхтой наделала много шума в прессе. Но это квалифицировали как несчастный случай. Судно затонуло, не оставив следов убийства. Спасшиеся матросы ни в чем не признались.

Брандон приехал и опознал меня, затем известил шефа... Несмотря на свою так называемую незаинтересованность в деле, он кинулся к изголовью моей больничной койки, как родная мама. Видно, чтобы поправить мне подушки... Но вдвоем со Стариком они сделали все необходимое, чтобы мое имя не просочилось в прессу.

Английская юстиция чрезвычайно деликатна!

Лучше бы для моего спокойствия они нашли всю банду...

Я предоставил Брандону полный отчет со всеми подробностями. Пусть разбираются...

Тихий стук в дверь.

– Входите!
– приглашаю я.

Мой ночной охранник просовывает свою огромную бычью голову в приоткрывшуюся дверь.

– Здесь полицейский!
– докладывает он.

– О'кей!

Входит Брандон. На нем дорогое пальто скучного цвета огнеупорной стены. В руке шляпа, через локоть висит тщательно свернутый зонт, и весь он торжественный, как на похоронах. Его жена, очевидно, так же торжественно сейчас стоит на кухне у плиты и готовит ему пудинг.

– Ба!
– говорю я.
– Каким ветром?

Брандон адресует мне сочувственную улыбку старого товарища. Он профессиональным глазом осматривает мой температурный лист, где красная линия неуклонно стремится вниз.

– Вы выздоравливаете!
– оповещает он тоном сиделки со стажем.

– Как заново родился!
– соглашаюсь я.

– Браво! Как ваша рана?

– Болит, но заживает. Доктор сказал, что я даже не останусь парализованным.

– Очень хорошо, отлично... Он кладет руку на спинку стула.

– Вы позволите?

– Садитесь...

Он садится, ставит свой зонтик между ног, вешает шляпу на ручку зонта и расстегивает пуговицу идеально выглаженной рубашки, которую его жена тщательно выстирала, не пожалев крахмала, чтобы он выглядел на все сто, как истинный джентльмен.

– Комиссар, я пришел, чтобы поговорить о нашем деле.

– Хорошая мысль!

– Следуя вашему указанию, я сделал обыск у Стоуна. Мы смогли открыть сейф и нашли партию кокаина. Этот человек стоял во главе крупной организации, промышляющей наркотиками. У него было огромное количество продавцов здесь, в Англии, и я подозреваю, что его сеть охватывает и другие страны.

– Мне очень приятно это слышать...

– Но я не понимаю, - говорит он, - как вы через приговоренного к смерти Ролле вышли на этого человека?

– Мне кажется, что я вам уже объяснял все, что связано с моими розысками, коллега.

– Это верно. Но поймите, это не просто вопрос в широком понимании... Как по-вашему, какая связь между Стоуном и Ролле? Ведь связь существует, поскольку через одного вы вышли на другого...

Я со скрежетом чешу свой небритый подбородок.

– Эта девушка, Марта Обюртен...
– напоминаю я.
– Я хотел ее допросить по поводу Ролле. Разыскивая ее, я нашел ее труп. Это автоматически заставило меня искать возможного убийцу...

– Хиггинса?

– Хиггинса, да... Человека с седыми волосами. Кстати, вы что-нибудь узнали о нем?

– Нет. Он как растворился.

– А его машина? Красный "хиллман"?

– Машину мы обнаружили в одном из гаражей Дувра, где он ее регулярно оставлял. Это позволяет думать, что он смылся во Францию. "Хиллман" находится там уже в течение нескольких недель. Но никаких следов. На машине фальшивые номера...

Я задумчиво морщу лоб.

– Дя, вот тут, - продолжает он, - тупик.

– Это точно...

– Вы думаете, что Эммануэль Ролле тоже был в банде?

Я пожимаю плечами.

– Трудно сказать. Честно говоря, я затрудняюсь ответить...

– Все это остается очень загадочным, - вздыхает Брандон.

– Да уж...

Его заостренный нос подергивается. Как у кролика. Он что-то хочет спросить, но не осмеливается... Я спокойно жду, когда он решится. Здесь под одеялом я чувствую себя королем.

– Скажите, Сан-Антонио, - говорит он, - вы выходите из больницы завтра?