Серенада для Грейс
Шрифт:
Я щелкаю пальцами, открываю глаза и в упор смотрю на радиомастера.
Он упал в кресло и говорит, говорит...
– Что он там лепечет?
У учителя на лице отвращение. Он отворачивает голову от Даггла и смотрит на него только боковым зрением, чтобы не упускать из виду, что тот вещает, и переводит на одном дыхании:
– Он признает... Он говорит, что был всего лишь игрушкой в их руках, он ничего не знал...
Я думаю о Марте.
Ей это дорого обошлось. Они ее отравили, и теперь у нее на животе растет огород...
– Хорошо. Теперь вопрос ребром, как говорят самураи, - прерываю я деревенского полиглота.
– Куда уходили эти замечательные конденсаторы?
Ответ:
– Адреса разные. Но во всяком случае, всегда на привокзальные склады, то во Франции, то в Бельгии, то в Италии.
– Вы знаете Хиггинса? Ответ:
– Я видел его один или два раза...
– Где он прячется? Ответ:
– Не знаю.
– Были ли у него особые приметы? Ответ:
– Французский акцент. Тут я торможу... Это очень интересное обстоятельство.
– Знаете ли вы Ролле, Эммануэля Ролле? Ответ:
– Я иногда видел его вместе с Мартой...
– Был ли он членом банды Стоуна? Ответ:
– Я не знаю...
– Во время так называемого происшествия он был один в машине? Ответ:
– Нет. Он был с Хиггинсом.
– Кто вел машину? Ответ:
– Хиггинс...
Я испускаю крик, как гладиатор после победы. Итак, осужденный не лгал. Эммануэль Ролле невиновен! Я подозревал, что именно так и было, только думал, что несчастный случай произошел по вине Марты и, чтобы спасти ей жизнь, Ролле взял вину на себя...
Но все пока окутано толстым покровом тайны...
– Хорошо...
– говорю я.
– Господин Ротсон...
– Робсон!
– Господин Робсон, я вас благодарю за вашу бесценную помощь. Время не ждет, мне надо ехать. Вот вам пистолет. Держите этого молодца на мушке, пока не прибудет полиция. Я сейчас их вызову... Когда они приедут, скажите, чтобы они срочно вызвали инспектора Брандона. Он находится в гостинице "Коронованный лев" в Нортхемптоне... Вы запомните?
Он кивает головой в знак согласия и сумасшедшим взглядом смотрит на пистолет, который я сую в его руку. Естественно, что ему сподручнее было бы держать указку...
– До свидания, господин Ропсон... Несмотря ни на что, он находит силы, чтобы тихо протестовать в который уже раз:
– Робсон!
Глава 17
В которой пойдет речь о том, что пора заканчивать эту историю!
Малышка Долли, я надеюсь, надолго запомнит финал нашей бурной ночи.
Я приехал к ней в ее маленькую квартирку, опоздав на два часа, но, клянусь, компенсировал ей свое опоздание.
Мы начали с самого жареного, пропустив, к чертям, закуски. Так делают только очень изголодавшиеся люди.
Сначала я исполнил "маленького жандарма", потом мы вместе - номер "девушка, набивающая стулья", плавно перешли на "мама-дядя", попробовали "тачку по-японски", ну а уж напоследок, за полчаса до отъезда в аэропорт, я придумал еще один трюк, который назвал "девушка в тумане". Название удачное, особенно если учесть выпученные глаза Долли. Обязуюсь выслать рецепт всем, кто сделает запрос, только не забудьте вложить в конверт чек на пятьсот франков!
И вот "Каравелла" Эр-Франса несет домой мои сто восемьдесят фунтов (девяносто килограммов - для тех, кто не очень внимательно читал этот роман, толкаясь в транспорте).
Фелиция, моя дорогая маман, приехала меня встречать в аэропорт... Она плачет как на похоронах. Нужно шлепать ее по щекам, чтобы она пришла в себя.
– Какой ты бледный, сынок, - вздыхает она.
– Это от усталости, мама, - успокаиваю я ее, прокручивая в памяти мое прощание с Долли, ненасытной медсестричкой.
Воздух Парижа! Мой квартал! Это стоит всех плевритов на свете, дорогие друзья! Всех морских бризов! Всех сырых ночей Тадж-Махала! Последняя реалия специально для того, чтобы доказать, что вы имеете дело с образованным, знающим человеком, а не с недоумком, дебилом или склеротиком!
Мы берем такси и едем в наш домик на окраине.
Фелиция говорит мне:
– У меня есть для тебя большая новость...
– Давай! Мы что, выиграли в лотерею?
– Не совсем... К нам на обед придет твой шеф.
Вот тут, ребята, держите меня! Крыша едет! Старик придет обедать ко мне домой?!
– Как это может быть, маман, такие чудеса? Мне рассказывали про чудеса Лурда и Фатимы - я в это слабо верю, но пережить чудо самому, наверное, еще интереснее.
Она смеется от всего своего доброго сердца.
– Твой шеф звонил мне и сказал, что ты прилетаешь сегодня. Он добавил, что хотел бы поболтать с тобой спокойно наедине, и если меня это не очень стеснит... Знаешь, Антуан, я решила начать с копченого языка, затем кебаб на вертеле... И потом я купила курицу...
* * *
И вот приходит босс, дорогие друзья! Мы его сажаем в наше лучшее кресло, и он сидит с сигарой во рту толщиной с мою ногу...
Мы уплетаем маманин язык, если можно так выразиться, потом кебаб, сначала тот, что жаренный на вертеле, а затем тот, что жаренный на сковородке, после этого и курочка пролетает незаметно...
Мы едим салат, сыр, пирожные, взбитые сливки...
Пьем кофе...
И только после этого я начинаю не торопясь рассказывать о своих приключениях...
Все, полностью, не пропуская ни одной запятой.
Босс опять закуривает сигару, и мы сидим в тишине и в дыму, погрузившись в свои размышления...
Наконец шеф поднимает руку к своему черепу, гладкому и блестящему. Не лысина, а концертный рояль!
– Думаю, что я пришел к тому же заключению, что и вы, - говорит он.
– Спасибо, патрон, я не...
– А, это! Я вас знаю, Сан-Антонио... Я не только знаю своих сотрудников, но я знаю также своих друзей...
Я смотрю на него...
– Вы, наверное, спрашиваете себя, почему Эммануэль Ролле заплатил так дорого за преступление, которого не совершал?
– Да, конечно...
– И если это не из-за женщины и не из-за любви, то тогда из-за мужчины и... опять же из-за большой любви...
– Да, именно... человека.
– То, что он мог сделать из-за жены или из-за любовницы, он сделал для своего друга... самого большого друга, самого близкого, для своего отца