Серенада для Грейс
Шрифт:
Сегодня вечером, после десяти часов, я должен встретиться с моей медсестричкой. Она как раз закончит работу. Девчушка со мной подскочит до небес, а утром - посмотрите в окно, нет ли туч?
– махну самолетом в Париж...
Площадь Пигаль! Сена... Милые моему сердцу кафе!
– О чем вы думаете?
– спрашивает Брандон, которого вино сделало более человечным.
– О чем может думать парижанин вдали от Франции, как вам кажется?
– О Париже?
– Да... Надо, чтобы вы как-нибудь приехали в нам. Мы вам устроим путешествие по-королевски, Брандон...
– С удовольствием. Мы болтаем о всяких пустяках, поглощая очень съедобную индейку.
– Вы чувствуете, что выздоровели?
– спрашивает он.
– Кажется, да... Но кроме раны на плече я еще ощущаю некоторую слабость во всем теле... Три дня сна по приезде, потом три дня с удочкой на мосту Сен-Клу, и все как рукой снимет.
Время почти восемь вечера, когда я жму ему пять, думая о том, что если не поспешу, то опоздаю на сеанс любви к Долли...
Видели бы вы меня на дороге в Лондон: точно метеор! Другие водители, когда я проношусь мимо, наверняка крутят пальцем у виска в мою сторону, а потом щупают пульс и беспокоятся, не поднялось ли давление...
Я продолжаю давить на газ еще некоторое время... и вдруг резко торможу. Дорожный указатель дает название городка: Аят!
Аят! Местечко, где живет велосипедист, жертва дорожно-транспортного происшествия. Именно из-за него, если разобраться, все и началось...
Я нахожу мастерскую, где кузнец мне прошлый раз указал дом Даггла, сомнительной жертвы...
Красные отблески, запах угольного дыма... Он еще работает, кузнец-удалец. Библейская сцена: человек кует железо...
Я останавливаю своего коня. Ничего, пусть Долли покипит в ожидании меня.
Кузнец подковывает очередного жеребца, который фыркает и оглядывается, как бы спрашивая, какого черта там сзади с ним делают. В свете полыхающего огня он отливает красным, как сказочный Пегас... Два или три человека стоят вокруг, глядя на работу кузнеца.
Я подхожу. Недоверчивые взгляды встречают меня.
– Добрый вечер, джентльмены, - говорю я, мысленно приподнимая несуществующую шляпу.
Мне отвечает тихий шелест губ.
– Кто-нибудь из вас знает французский?
– спрашиваю я.
Худой человечек в черном произносит застенчиво:
– Немного... Я преподаватель...
– Очень рад.
– Позвольте представиться - Робсон...
– Комиссар Сан-Антонио. Я из французской полиции, провожу расследование для страховой компании по поводу дорожно-транспортного происшествия, жертвой которого был господин Даггл...
– А! Отлично.
Он очень любезен, этот учитель. Страшно застенчивый, смешной и очень молодой. С головой слишком быстро выросшего юноши, отупевшего от учебы. Я так понимаю, что он пришел поглазеть на работу кузнеца ради развлечения, вместо того чтобы кадрить местных тоскующих красавиц...
– Мы могли бы поговорить с вами спокойно?
Мы выходим.
– Видите ли, господин... э-э...
– Робсон!
– Да, так вот, господин Робсон, мне хотелось бы узнать кое-что о самом Даггле. Прежде всего, чем он занимается?
Учитель задумывается.
– Он делает радиоконденсаторы.
– И на этом можно заработать?
– Думаю, да. Он работает на заграницу. Это специальная модель, кажется, которую он сам разработал, и она хорошо продается во Франции и Бельгии...
Мне кажется, что я сплю.
– Видите ли... радиоконденсаторы... Я всегда думал, что их выпускают на специализированных заводах. Вы так не считаете, господин... э-э...
– Робсон.
– Нет, господин Робсон?
– Да...
– бормочет он. То, что он мне только что сказал, открывает такие горизонты!
– Будьте любезны, господин Ронсон...
– Робсон!
– Да, господин Робсон, не могли бы вы пойти со мной к Дагглу? Вы будете переводчиком.
– Хорошо...
Он правда очень любезен. Будь у меня связи в британском министерстве просвещения, я бы начал хлопотать о его повышении по службе!
* * *
Дагтл сам выходит открывать.
Я быстро понимаю, что правильно сделал, пригласив с собой учителя. Это для Дагтла определенный психологический удар, поскольку учитель в деревне даже английской - лицо значимое и мое появление в его компании весьма смахивает на официальный визит!
– Переведите Дагглу, - говорю я, решая, по своему обыкновению, врезать сразу под дых.
Я стараюсь сконцентрироваться, чтобы собрать воедино основательно перемешанные мысли...
– Скажите ему, что мне хорошо известно, что он член банды, торгующей наркотиками.
Бедняга учитель аж подпрыгивает. Но Даггл с почтением его слушает. Потом бледнеет и отвечает с жаром.
– Остынь, папаша!
– кричу я, будто тот меня понимает.
– Он отрицает? спрашиваю я у учителя.
– Да...
– Скажите ему, что это бессмысленно: у меня есть доказательства. Он прячет большие дозы кокаина в свои замечательные конденсаторы - ловкий способ вывозить наркотики.
Ну, теперь я жму до конца, поскольку мне уже все ясно и я уверен в своей правоте. Я вдруг обнаруживаю в себе тот самый внутренний подъем, который дает потрясающие результаты в конце расследований. В этот момент я чувствую себя великолепно. Согласитесь, что это огромное удовлетворение воссоздать правду! Расхождение во мнениях во время допроса - еще один козырь в моих руках, поскольку дает мне возможность конкретизировать мысль.
Я говорю как медиум, с закрытыми глазами, не обращая внимания на учителя, который с грехом пополам пытается перевести то, что слышит...
– Он был в контакте со Стендли, аптекарем, Стоуном, Хиггинсом, Мартой Обюртен. Однажды вместе с Мартой они решили схитрить и оставить для себя небольшое количество кокаина, чтобы загнать налево... Девушка взялась толкнуть дурь, припрятанную Дагглом.
– Позвольте, - робко прерывает меня учитель, - но что означает "загнать налево", "дурь" и "толкнуть".
Я отмахиваюсь от его словарных затруднений, как от мухи...
– Не обращайте внимания, он прекрасно понимает, что я говорю... Одним словом, они вели торговлю сами по себе. Но только хозяева все-таки заметили и решили ликвидировать Даггла, поскольку он стал опасен... Он мог попасться, и тогда бизнесу крышка. Происшествие было не случайностью, а покушением! Но оно провалилось, однако послужило предупреждением Дагглу. Они не могли его замочить прямо так, сразу после неудавшейся попытки, поскольку внимание полиции привлекло бы убийство свидетеля...